– Похоже, они опять выдвинули их. Простите. Я не хочу и вас арестовывать,

– Кинг, все в порядке, - ответила Ирина.
– Ты сделал все, что мог.

– Я вытащу тебя, - пообещал он ей.
– Ни с кем не разговаривай. Ни слова. Я позвоню адвокату.

Она не сопротивлялась, когда офицер запихнул ее в машину и уехал. Он наблюдал как они исчезают за углом.

– Мистер Эдж?
– позади него раздался голос.
– Кингсли Эдж.

Кингсли обернулся и увидел курьера на велосипеде, ожидающего его.

– Oui?

– Доставка.
– Парень протянул ему два конверта - один большой конверт из манильской бумаги и второй маленький белый. Он уехал прежде, чем Кингсли успел сказать еще хоть слово.

Сначала он открыл большой конверт из манильской бумаги и вытащил пачку бумаг. Он перелистал их по пути в особняк.

– Кинг? Что это?

– Это из департамента здравоохранения, - ответил он, не веря своим глазам.
– Они закрывают «Мёбиус» из-за санитарных нарушений.

– Санитарных нарушений?
– повторила Блейз.
– Из-за... ты знаешь?

Секс-клуба позади. Кто-то донес на него в департамент здравоохранения. И кто работал в «Мёбиусе»? Кто знал, что Ирина находилась в его доме?

Блейз провела руками по волосам.

– Кинг, что происходит? Что случилось?

Кингсли закрыл глаза.

– Сэм случилась.

Глава 35

– Кингсли, ты вообще меня слушаешь?

– Чем ты снова зарабатываешь на жизнь?
– спросил он, оглядывая все еще пустой стрип-клуб. Есть ли на свете место более пустынное и унылое, чем пустой стрип-клуб?

Мэгги посмотрела на него поверх стола.

– Я адвокат. Если быть точной, твой адвокат.

– Тогда нет, я тебя не слушаю.

Мэгги вздохнула и провела рукой по волосам. Она была одним из самых высокооплачиваемых и уважаемых адвокатов во всем Манхэттене. Но сейчас она выглядела как прекрасная, хотя и раздраженная, бывшая любовница в темно-красном костюме.

– Ты помнишь, что платишь мне за этот разговор семьсот долларов в час?
– уточнила она его, раздраженно, постукивая носком красной туфли на высоких шпильках по полу.

– Теперь я слушаю. Что происходит с моим клубом?

Мэгги закрыла ручку колпачком и постучала кончиком по своему блокноту.

– Ничего, - ответила она.
– К сожалению. Нет более медленно работающей организации в городе, чем департамент здравоохранения. И это в хороший день.

– И сегодня не самый удачный день?

– Да, сегодня плохой день, - ответила Мэгги, отрывая листок бумаги и подбрасывая его в воздух. Он всегда обожал ее драматизм.
– Все бумаги «в обработке», что на их языке «мы ничего не делаем с этим случаем, так что сиди там и помалкивай». Должно быть, ты кого-то всерьез разозлил.

Кингсли вытянул ноги, закинул их на сиденье стула рядом с Мэгги и скрестил лодыжки.

– Вполне возможно.

– О, я знаю, что это возможно. Я спала с тобой, помнишь? Ты самый невыносимый человек, которого я когда-либо встречала, и, учитывая, что единственные люди, которых я знаю, это другие адвокаты, и я использую термин «люди», это о чем-то да говорит.

Кингсли прищурился, глядя на нее. Он познакомился с Мэгги много лет назад, когда его послали на долгосрочное задание под прикрытием на Манхэттен. Пожилая, богатая, уважаемая и могущественная, Мэгги была также сексуальным сабмиссивом, которая ничего так не любила, как проводить всю ночь на четвереньках ради мужчины. Он получал огромное удовольствие, заставляя ее колени гореть два месяца подряд.

– Ты скучаешь по мне, не так ли?
– спросил он ее.

– Нет.

– Как ты думаешь, если бы я не вернулся во Францию, мы бы все еще были вместе?
– поинтересовался он.

– Кингсли?
– Мэгги потянулась через стол и щелкнула пальцами у него перед носом.
– Сосредоточься. Твой клуб уже месяц как закрыт. Мы можем поговорить о том, сколько денег ты теряешь и почему?

– У меня полно денег.

– Неужели тебе безразличны люди, которые работали на тебя и потеряли работу?

– Я все еще плачу им.

– Когда ты успел стать таким альтруистом?

– Я очень щедрый человек. Оргазмы, порка, ожоги от ковра, - напомнил он ей.

– Я ухожу. Когда будешь готов обсудить свою юридическую ситуацию, позвони в офис.
– Она собрала свои вещи и встала. Кингсли схватил ее за запястье и потянул обратно на стул. Как он и ожидал, она не сопротивлялась.

– Прости, - сказал он, придвигая свой стул прямо к ней.
– Я готов. Это моя собственная вина, и именно поэтому я не хочу говорить об этом. Но должен. Ты нужна мне.