Он снова взял трубку и на этот раз набрал номер.

– Кингсли, сейчас три часа ночи, - заявил Сорен. Он казался более раздраженным, чем сонным.

– Что на тебе надето?

– Злая ухмылка, - ответил Сорен.

– Тебе идет.

– Чем я обязан за удовольствие этого звонка?
– спросил Сорен.

– Я чуть не позвонил Сэм, чтобы сказать ей, как сильно ее ненавижу. Поэтому позвонил тебе.

– Ладно. Расскажи мне, как сильно ты меня ненавидишь.

– Я не ненавижу тебя.

– Тогда ты должен положить трубку, - ответил Сорен.

– Тебе бы это очень понравилось. Почему ты все еще не спишь?

– Читаю.

– В постели?

– В постели.

Кингсли не мог удержаться, чтобы не представить Сорена в постели. Белые простыни на его бедрах, обнаженная грудь, рука под головой, пока он читает. Божественность в непринужденности.

– Что читаешь?
– поинтересовался Кингсли, пытаясь отвлечься от мысленных образов.

– Эротический пересказ Книги Эсфирь.

Кингсли застонал.

– Тебе стоит начать заниматься сексом. Пожалуйста. Мне даже все равно со мной или с ней. С кем-нибудь.

– Я в порядке, - заявил Сорен, но Кингсли понял, что он не в порядке. Его «в порядке» прозвучало с надломом.

– Ты скучаешь по этому?
– спросил Кингсли. Не этот вопрос он имел в виду. Он имел в виду «Ты скучаешь по мне?».

– Мне двадцать девять, я мужчина и дышу, - ответил Сорен.
– Ты как думаешь?

– Никто не станет тебя осуждать, если ты нарушишь обеты. Никто, кто важен.

– Для меня это важно, - ответил Сорен.
– У меня есть причины делать то, что я делаю, и не делать того, чего я не делаю. Причины, которые не имеют ничего общего с церковью или священничеством. И причины, которые также не имеют ничего общего с тобой или Элеонор.

– Я могу позвонить Блейз. Она будет через час. Ты бы этого хотел?

Сначала Сорен не ответил, не сказал ни слова.

– Ты думаешь об этом, не так ли?
– спросил Кингсли и знал, что Сорен думал.

– Так и знал, что не стоит дружить с дьяволом.

Кинсли улыбнулся.

– Блейз великолепна в постели. Ты не пожалеешь. Она может делать эту штуку во время минета, когда берет твой...

– Кингсли.

– И вбирает так глубоко, что может лизнуть...

– Кингсли.

– Потрясающе. Подарок от Бога.

– Красный.

– Красный?
– повторил Кингсли.

– Я пытался использовать стоп-слово в этой беседе.

Кингсли тихо усмехнулся.

– Тебе понадобится более надежное слово, чем это, mon ami.

– Я бы выбрал слово посильнее. На ум уже пришло несколько более сильных слов.

– Если не хочешь Блейз, могу приехать я, - сказал Кингслию

– Думаю, у тебя и так достаточно любовников, - ответил Сорен.

– Мы говорим не о моих потребностях. Мы говорим о том, что нужно тебе.

– Мне нужно поспать, и кто-то мешает мне это сделать.

Кингсли это не смутило.

– Знаешь, это бы ничего не значило. Ты можешь сделать со мной все, что пожелаешь. Боль. Секс. Еще боль.

Сорен снова замолчал. О чем он думал? Что чувствовал? Соблазнился ли он?

Конечно соблазнился.

– Скажи мне кое-что... как давно это было?
– спросил Кингсли в наступившей тишине.

Сорен вздохнул.

– Какой сегодня день?

– Пятница.

– Тогда это было... хм... одиннадцать лет. У тебя?

– Одиннадцать минут.
– Скорее час и одиннадцать минут, но к чему детали?
– Ты ни с кем не был после меня? Ни разу?

– Ни с кем после тебя, - ответил Сорен.

– А твоя Королева-Девственница?

– Я пообещал ей, - ответил Сорен, раздражение исчезло из его голоса. Но Кингсли все еще слышал боль.
– Я пообещал ей, что дам ей все. И намерен сдержать это обещание.

– Ты и мне пообещал, - напомнил ему Кингсли.
– Ты сказал, что разделишь ее со мной.

– Еще одно обещание, которое я намерен сдержать. Видит Бог, меня ей будет недостаточно. Но я первый ее получу.

– Почему?
– спросил Кингсли, улыбаясь сквозь злобу.
– Потому что ты увидел ее первым?

– Потому что я не занимался сексом одиннадцать лет.

– Тогда трахни кого-нибудь другого, - ответил Кингсли, наполовину смеясь, наполовину крича.
– Меня оскорбляет, что ты сейчас лежишь в своей постели в полном одиночестве и читаешь эротические рассказы о Руфи.