Затраченные усилия не прошли даром для её ослабленного организма, и свет в глазах снова померк. Впрочем, некоторое время спустя девушка снова очнулась и по счастью рядом оказалась сестра милосердия. Заметив, что больная, наконец, подала признаки жизни, та всполошилась и позвала доктора.

— Как ты себя чувствуешь? — громко спросил врач.

Ответом ему был лишь невнятный хрип, но эскулап сразу понял, в чём дело, и велел напоить пациентку. Губы Стеши почувствовали как в них ткнулся носик поильника и через мгновение из него полилась живительная влага, показавшаяся ей необычайно вкусной.

— Довольно на первый раз. Ну, что полегчало?

— Благодарствую, — прошептала девушка.

— Ты знаешь, где ты?

— В больнице.

— Бывала здесь прежде?

— К Сёмке приходила.

— А кто этот Сёмка?

— Не помню.

— Может быть брат или муж?

Девушка задумалась, но так и не смогла вспомнить, что это означает, а потому промолчала.

— Голова болит?

— Да.

— Ну, это, как раз, не удивительно. А как тебя зовут, помнишь?

— Степанида.

— Замечательно! А фамилия?

— Нет.

— Ну, ничего страшного. Вспомнишь ещё.

Доктор ещё что-то говорил, о чём-то спрашивал, водил перед глазами девушки маленьким блестящим молоточком, но она так устала, что просто закрыла глаза и снова впала в забытьё. Заметив это её оставили в покое.

Следующее пробуждение оказалось гораздо приятнее. Голова по-прежнему болела, но уже не так сильно, но самое главное перед её кроватью сидел он.

— Митя, — еле слышно прошептала она.

— Очнулась, слава тебе Господи! — встрепенулся Будищев, и хотел было бежать за сестрой или доктором, но Стеша одними глазами попросила его остаться, и он снова присел на табуретку.

— Ты нашел меня.

— Ага. Насилу сыскал. Напугала ты нас.

— Я не хотела…

— Это понятно. Ты хоть помнишь, что с тобой приключилось?

— Нет.

— Ладно. Хорошо, что жива осталась, да нашлась. А то на Степаныча с Сёмкой уже смотреть страшно было.

— А где батюшка?

— По больницам и госпиталям бегает. Разделились мы, чтобы быстрее было.

— Как он?

— Что ему сделается? О себе лучше побеспокойся.

— Ты ещё сердишься на него?

— И в мыслях не было. Он всё правильно сделал. Была бы у меня такая дочка, я бы от неё тоже ухажеров лопатой отгонял.

— Я тебе не дочь.

Они бы ещё долго говорили, но пришло время кормить больных, и Будищева попросили выйти. Из палаты он отправился прямиком к врачу — довольно молодому ещё человеку с бородкой клинышком и в пенсне, внешность которого показалась Дмитрию смутно знакомой.

— Здравствуйте, доктор.

— Чем могу служить? — вопросительно взглянул на него эскулап.

— Я это, про Филиппову хотел узнать. Может надо чего? Лекарств там или денег…

— Простите, а вы ей кто?

— Брат. Двоюродный.

— Понятно, — хмыкнул врач, внимательно оглядев одетого в господский костюм Будищева. — Значит так, молодой человек. Всё необходимое в больнице для лечения есть. Пострадала ваша сестра, конечно, сильно, но организм молодой, крепкий, справится. Единственное что ей теперь необходимо, это покой и уход. Ну и хорошее питание, разумеется.

— Диета номер три.

— Что простите?

— Молочные продукты, если мясо, то куриное. А так же овощи и фрукты.

— Хм. Неплохой выбор. Как вы сказали, диета номер три?

— Не берите в голову, профессор.

— Я не профессор!

— Не обижайтесь, просто я перенервничал в последнее время, поэтому несу всякую чушь.

— Ну, не такую уж и чушь. Ладно, у меня много дел, так что, всего доброго!

— Спасибо. До свидания.

— Кстати, вы не знаете, как это произошло?

— Что именно?

— Ну, как ваша сестра угодила под экипаж?

— Нет. Не знаю.

Выйдя из больницы, Будищев в нерешительности остановился. По-хорошему надо было как можно скорее найти Сёмку и Степаныча и успокоить их. Говоря, что на них страшно было смотреть, Дмитрий ничуть не преувеличивал. Особенно сильно сдал старик, ставший похожим на тень, но и мальчишка осунулся куда больше, чем когда лежал в больнице сам.

— Куда прикажете, барин? — остановился перед ним извозчик.