— Это можно, — усмехнулся в бороду медработник.

Дверь в ординаторскую, или как-там называлось это помещение, отворилась с противным скрипом, и Дмитрий снова оказался перед Вернером. В первый раз он не стал его рассматривать, будучи занят своими мыслями, но теперь в глаза ему сразу бросились расширенные зрачки, вялые движения и не слишком чистый крахмальный воротничок дежурного эскулапа.

— Что вам угодно? — тусклым голосом с легким немецким акцентом спросил он у вошедшего.

— Мне угодно забрать отсюда Степаниду Филиппову. Извольте немедленно составить необходимые документы.

— На каком основании?

— А вы что записку Её Сиятельства невнимательно прочитали?

— Графиня Блудова, конечно, важная персона, но не врач, чтобы решать, кто нуждается в лечении, а кто нет. К тому же, насколько я помню, там не было ни слова о том, что вы можете забрать пациентку. Вам лишь разрешалось беспрепятственное посещение…

Дмитрий с сомнением посмотрел на чиновника в мундире медика. Первоначально, направляясь сюда, он рассчитывал припугнуть доктора именем тётушки, но, похожего, того сейчас было этим не пронять. Оставалось действовать силовыми методами, но последствия в случае неудачи могли быть катастрофическими.

Его размышления прервал осторожный стук в дверь, после чего она открылась, и в получившуюся щель просунулся невзрачный молодой человек с бегающими глазками.

— Позвольте, Пётр Карлович.

— Что вам ещё Сурмин? — недовольно отозвался Вернер.

— Да у меня тут деликатное дело-с, — заюлил тот, глядя на Будищева.

— Не смею более вас задерживать, — легко кивнул в сторону Дмитрия, правильно понявший посетителя врач. — И передайте Её Сиятельству, что если ей так угодно, то на ближайшем консилиуме мы рассмотрим возможность выписки, этой, как её…Степаниды Филипповой.

— Как, Филипповой? — переполошился вошедший. — Её совершенно нельзя выписывать! Она не в том состоянии…

— Замолчите Сурмин, — поморщился доктор. — Откуда вы можете это знать, ведь вы же не врач, а только фельдшер. Причем, не из лучших!

— На клубничку потянуло? — участливо спросил у молодого человека Будищев.

— Простите, я вас не понимаю, — пролепетал тот, пряча взгляд, но договорить не успел, поскольку кулак бывшего унтера выбил у него из легких весь воздух.

— Что вы себе позволяете? — на секунду вышел из состояния апатии Вернер, но тут же стих, с испугом глядя на наставленный на него револьвер.

— Господин доктор, — бесстрастным голосом заявил Дмитрий. — Извольте отдать мне документы Филипповой.

— Вы не сможете отсюда выйти, — попытался возразить тот. — По крайней мере, с ней.

— Может и так, — не стал спорить Будищев. — Но начнется разбирательство, в течение которого непременно всплывет, то, что этот ублюдок с крысиным лицом насилует пациенток, а вы его покрываете. Он, вероятнее всего, пойдет на каторгу, а вы, может, еще и выкрутитесь. Ну, а что в Туркестане тоже врачи нужны!

— Это правда? — вопросительно посмотрел на фельдшера Вернер.

— Не было ничего! — захрипел тот, пытаясь привстать с немытого пола. — Пётр Карлович, как на духу, не было у меня с ней ничего! Врёт она. Ей Богу, врёт! Ну, разве шутейно раз хлопнул по заду, а она кусаться, зараза!

— Какая мерзость! — скривился немец. — Но, всё равно, я не смогу выписать пациентку. Однако твёрдо обещаю, что этот негодяй более пальцем не прикоснется…

— Доктор, чем вы ужалились? — прервал его Дмитрий.

— В каком смысле?

— Что вы приняли, морфин, кокаин [67] , или просто водки жахнули?

— Кокаин, — недоуменно пожал тот плечами. — Это такое средство для улучшения мыслительной деятельности.

— Я знаю. И вам срочно нужно добавить, а то вы совсем тормозите!

— Вы думаете?

— Выбирайте, дурь в ноздрю — или свинец в голову?

— Доннерветтер! [68]

Через несколько минут, Будищев снова появился в палате Стеши и бросил ей сверток с одеждой.

— Держи.

— Что это? — испуганно спросила девушка.

— Твой новый наряд. Одевайся скорее.

— А почему одежа мужская? — недоуменно спросил Сёмка.

— Потому что матриархат ещё не построили, — непонятно ответил Дмитрий. — И вообще, отвернись, не видишь, стесняется девчонка.

— Сам чего смотришь! — смущенно буркнул покрасневший до коней волос мальчишка.

— Поумничай ещё! — усмехнулся наставник, но тоже отвернулся. — Мне Стеша, может быть, как сестра.

— А мне…