Антонина Дмитриевна, несмотря на помощь брата, с трудом выбралась из кареты и, тяжело вздохнув, направилась к дому. Последнюю ночь она провела у постели императрицы Марии Александровны и очень устала. Трагическая гибель сына тяжело сказалась на самочувствии Её Величества. Никто из приближенных или слуг не услышал от этой маленькой, но сильной женщины ни единой жалобы или стона, и лишь в некогда прекрасных глазах черной бездной плескалось отчаяние. Большинство подруг государыни давно умерли, царственный муж в открытую изменял ей, а теперь жестокая судьба забрала ещё и сына. Её бедное сердце не выдержало этого последнего страдания, и она тихо угасла на глазах своей камер-фрейлины.

Ноги плохо слушались графиню, и она непременно упала, если бы к ней на помощь не пришел высокий молодой человек с щегольскими усами.

— Держитесь за меня, — воскликнул он, протягивая руку.

— Благодарю вас, — начал было Вадим Дмитриевич, но тут же осекся, узнав Будищева.

— Я тоже рад вас видеть, — кивнул тот в ответ.

— Ах это вы, — всхлипнула Антонина Дмитриевна, с благодарностью приняв помощь. — Хорошо, что вы пришли поддержать нас в этой утрате.

Бывший унтер с бесстрастным лицом помог пожилой женщине добраться до дому, где его ношу тут же попытались перехватить слуги. Впрочем, это попытка не удалась, и молодой человек проводил графиню до гостиной.

— У вас, вероятно, какое-то дело? — сухо осведомился граф Блудов.

— Что с тетушкой? — обеспокоенно спросил Дмитрий, проигнорировав вопрос.

— Переутомилась. Они были очень близки с Её Величеством и … моя сестра, восприняла эту утрату близко к сердцу.

— Со мной все хорошо, — ответила графиня, немного отдышавшись. — А вы как?

— Да со мной-то, что сделается! — беспечно отмахнулся Дмитрий. — Молодой, здоровый, жениться вот собрался.

— В каком смысле? — опешил граф.

— В смысле, на девушке. Тоже молодой и красивой. Хотел с вами познакомить.

— Она что здесь?

— Нет, конечно. Просто договорились бы о встрече.

— И на том спасибо. Впрочем, как видите, ваши матримониальные планы крайне не своевременны.

— Это точно.

— Что же, очень хорошо, что вы это понимаете. Так что не смею задерживать.

— Есть ещё одна проблема.

— Час от часу не легче! Что вам ещё угодно?

— Да в лечебницу меня не пускают.

— В какую ещё лечебницу?

— Это моя вина, — вмешалась в перепалку Антонина Дмитриевна. — Со всеми этими трагическими событиями, я забыла отдать необходимые распоряжения.

— Мне, право, совестно вас беспокоить…

— Пустяки! Вадим, распорядись, пожалуйста, принести писчие принадлежности. До кабинета мне теперь не добраться, так что я напишу записку здесь. Этого будет достаточно.

— Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — сокрушенно вздохнул Блудов. — Просто Сумасшедший дом какой-то!

Тем не менее, все необходимое было доставлено, и старая графиня принялась за работу. Покончив с письмом, Антонина Дмитриевна присыпала его песком и, убедившись, что чернила высохли, протянула послание Дмитрию.

— Берите. И, разумеется, как только позволят обстоятельства, я с большой охотой познакомлюсь с вашей избранницей.

— Спасибо. Она вам понравится.

— Не сомневаюсь, — фыркнул Вадим Дмитриевич.

— Ну, мне пора, — изобразил поклон Будищев.

Тетушка в отчет лишь слабо улыбнулась, а вот кандидат в отцы неожиданно вызвался проводить незваного гостя.

— Да я не заблужусь, — попытался отказаться тот, но граф шел вперед, не обращая внимания на возражения.

Дойдя до двери, он резко повернулся, и, прокашлявшись, спросил:

— Вы не передумали?

— На счет чего? — прикинулся простачком Дмитрий.

— На счет переезда в Америку. Мое предложение остается в силе.

— Хм. А вы знаете — передумал. Пожалуй, я не прочь переехать.

— Вы серьезно?

— Ну, а почему нет? Особенно, если прибавите тысяч пять.

— Наглец!

— Ваша правда. И в кого я только такой уродился?

— Не паясничайте!

— Ну, а что мне остается? Трудное детство, голод, холод, отсутствие положительных примеров перед глазами…

— Довольно!

— Как скажете.

— Итак, вы согласны уехать из России?

— Согласен. Несите деньги.

— Но, я не храню в доме такие суммы!

— Это очень правильно с вашей стороны.

— Но я могу выписать чек.

— Боюсь, что этот вариант меня не устроит. Согласитесь, что, приехав в Америку, было бы крайне неприятно узнать, что вы его аннулировали.

— Да за кого вы меня принимаете? — возмутился граф.

— А вы меня? — улыбнулся в ответ Будищев.

— Хорошо, вы получите наличными. Но мне нужны гарантии.