— Леон, скажи мне, Бог существует? — вор был в возбуждённом состоянии.

— С каких пор ты стал думать о Боге, — удивлённый вопросом, отвечал маг. Лорд застал его с какой-то книжицей в руках.

— Леон, ответь на мой вопрос, — настаивал Лозарг.

— Да, существует, — отвечал Лафар, кладя книгу на полку.

— Докажи мне это, — потребовал вор.

— Ах, Лозарг… — вздыхал маг, — нельзя служить двум господинам — обоим не угодишь. Нужно выбрать что-то одно: или служить Богу, или служить дьяволу. Вот я выбрал второе.

— Почему?

— Уж очень тяжёлый труд — служить Господу. Я бы не выдержал.

— Так ты сможешь доказать мне, что Бог существует, или нет?

Леон опять вздохнул.

— В Иерусалиме, — начал он, устроившись поудобней и облокотившись на книжную полку, — на Пасху, каждый год на гроб Христа, сходит огонь, очень странный огонь — он горит, но не обжигает. Никто этого объяснить не может… Поздно ты спохватился — теперь навеки ты принадлежишь сатане.

— Я не могу выкупить душу?

— Выкупить? — переспросил Лафар с удивлением, — этого я не знаю… Может быть есть какой-то способ, но мне он не известен… Знаешь что — зайди через дня два. Я попробую что-нибудь найти и о Боге, и о выкупе души. Многого и полезного не обещаю, но что-нибудь точно будет.

— Спасибо, Леон, — лорд вышел.

Город шумел по своему обыкновению, но Лозарг не слышал этого шума. Он был занят своими мыслями, и только ими. Лорд и сам не мог понять о чём именно он думал. Сосредоточиться на чём-то одном не получалось. Мысли караваном плыли у него в голове и, как будто, получая печать, сменялись друг другом. Лозарг опомнился только тогда, когда вошёл в свой подвал. Он застал Елену читающей Библию.

— Ты можешь читать вслух? — спросил лорд, подходя так, чтобы книга не обжигала ему лицо.

— Ты хочешь послушать Библию? — удивилась Елена.

— Да. Так нужно.

— Ну хорошо, — согласилась Елена, — слушай.

Вор сел на свою кровать, и она начала с того места, где остановилась:

— …снились Навуходоносору сны, и возмутился дух его, и сон удалился от него, — слова понемногу начали жечь слух Лозарга, — и велел царь созвать тайноведцев, и гадателей, и чародеев, и Халдеев, чтобы они рассказали царю сновидения его, — боль усиливалась, но лорд терпел, — они пришли и стали перед царём. И сказал им царь: сон снился мне, — боль становилась невыносимой. Вор, сдерживая стоны, схватился за уши, пытаясь сдержать эту боль. Елена не видела этого и продолжала, — и тревожится дух мой; желаю знать этот сон, — сквозь пальцы Лозарга проступила его чёрная кровь. Лорд не выдержал и вскрикнул. Елена прервалась и увидела его корчащимся от боли, и пошла к нему, — что это у тебя течёт из ушей? — спрашивала она испуганно.

— Это кровь, — отвечал Лозарг. Боль резко начала ослабевать, а затем и вовсе исчезла. Кровь, вытекшая из ушей, и расползшаяся по его щекам, мгновенно впиталась.

— Почему у тебя кровь чёрная? — спрашивала она в недоумении.

— Потому что она сгнила, когда я продал душу дьяволу. Я мёртв.

— И теперь ты пытаешься всё исправить?

— Да. Хотя может, это и безуспешно…

— Ты всегда будешь слушать Библию?

— Да.

— Но на сегодня тебе хватит.

— Ну хорошо, — согласился лорд.

1824 год

— Лозарг.

— Да, мама.

— Не отходи от меня далеко!

— Я буду рядом.

Десятилетний мальчишка ловко проскальзывал между людьми в неумолимо текущем течении толпы, оставляя недалеко позади свою мать.

Начало сентября. Всё ещё жарко. Солнце пекло без капли жалости. Так же безжалостно текло время, смывая прошлое и вваливая свою массивную волну в узенькую дверь будущего.

— Лозарг, куда же ты?

— Я рядом, мама, — отвечал малец, поворачиваясь на мгновение, а потом снова отворачиваясь, протискивался между идущими людьми, которые его даже не замечали.

Эмма Обри — так звали мать Лозарга. Ей было тридцать четыре. Рыже-коричневые волосы с атласным отливом всегда с блеском переливались, отражая падающий на них свет. В прекрасных голубых глазах всегда была доброта, несмотря на то, что она была женой вора. Кожа, мягко-светлого цвета, дополняла необычный цвет волос. Над тонкими багровыми губками свисал аккуратный заострённый носик. Уши были украшены золотыми серёжками — такие носили только богатые люди. Коричневато-серое платье почти касалось земли. Рукава были чуть ниже локтей. Небольшой вырез обнажал шею, на которой висело ожерелье из рубинов, с гранатом в центре. Такие украшения тоже, более характерны для богатых кровей. Впрочем, это ожерелье больше походило на семейную реликвию, которую передают из поколения в поколение.

Искушение было велико, и Лозарг всё-таки отбежал от матери дальше, чем обычно. Он подошёл к углу улицы, и стал возле стены одного дома. До этого места будущий вор ещё никогда не добегал. Он стал осматривать всё сверху донизу. И дома, и улицу, и идущих по ней людей. Ничего не упускал своим взглядом. На втором этаже одного дома, он заметил стоящую возле, открытого настежь, окна девочку, примерно, его возраста. Взгляд остановился на ней. Лозарг не хотел смотреть ни на что другое, кроме неё, и ничего больше не замечал. Девочка плавно и не спеша поглаживала свои распущенные волосы, разглядывала, стоящие напротив неё, здания, но временами опускала свой взгляд на улицу и разглядывала идущих людей. Это была Полина. Случайно она заметила, выглядывающего из-за угла, Лозарга. Их взгляды встретились. Полина улыбнулась, а замеченный Лозарг спрятался за угол. Выглянуть повторно он не хотел, боясь быть замеченным снова.