– Я сегодня же собираюсь поговорить с Карианой, но прежде всего хочу объяснить вам, что собираюсь предпринять.

У Хейзл подкосились ноги. Если Видал выбрал именно такоймомент, чтобы объявить Кариане о разводе, это неминуемо спровоцирует у нее приступ буйства. Последующие дни и недели превратятся в кошмар наяву.

– Я хочу развестись с Карианой, – мрачно начал Видал. – И снова жениться, причем как можно быстрее.

– Не говорите ей сейчас, – умоляюще попросила Хейзл. – Ее состояние резко изменилось к худшему. Она либо угрюмо молчит часами, либо без всяких причин впадает в истерику. Подождите, пока она немного успокоится.

– У меня нет времени, – процедил Видал. – Речь идет о ребенке. Моемребенке.

– Понятно, – еле слышно пробормотала Хейзл. Он должен жениться, прежде чем родится младенец. Господи, как перенесет известие Кариана?

Внутри нее все сжалось от тоски и страха. Нескольких слов будет достаточно, чтобы Кариана окончательно обезумела.

– Когда должен родиться ребенок?

Видал поднял темные брови.

– Ему почти пять лет.

– Простите, Видал, – охнула Хейзл, – я не так поняла.

Видал слегка улыбнулся, впервые с той минуты, как вошел в комнату.

– Я не виню вас, Хейзл. Когда Валентина покинула Голливуд, она носила моего ребенка. Теперь она вернулась, и я хочу на ней жениться.

Хейзл медленно выдохнула. Они никогда не говорили об этом, но она всегда знала, что между Видалом и Валентиной что-то есть. Когда Валентина вышла замуж и уехала, Хейзл сначала казалось, что она ошиблась, но по Видалу было заметно, что если Валентина и отдала свое сердце другому, то для него она всегда оставалась единственной.

– В таком случае вам лучше все ей сказать, – кивнула Хейзл.

Видал решительно встал, отодвинул пустой стакан и направился в спальню Карианы. Занавеси, как всегда, были спущены. Луна высоко поднялась над долиной Кахуэнга, звезды нависли над самой землей. Кариана раздраженно металась по комнате, путаясь в отделанном кружевами пеньюаре. Дойдя до окна, она снова повернулась и в сотый раз бросилась к двери. Заслышав шаги, она вскинула голову. Зрачки превратились в крохотные точки.

– Вот и ты! – обвиняюще взвизгнула она, и губы Видала сжались в тонкую линию.

Хейзл говорила правду, состояние Карианы непоправимо ухудшилось. Его никогда не переставало удивлять, как мгновенно застенчивость и нежность Карианы сменялись разнузданностью и грубостью. Голос ее больше не был мягким и тихим. Она снова превратилась в настоящую фурию.

Видал в отчаянии уставился на жену, вспоминая, каким изысканным созданием посчитал ее при первой встрече. Теперь же несчастная жертва демонов, беснующихся в ее душе, выглядела уродливой растрепанной ведьмой.

– Мне нужно поговорить с тобой, Кариана, – бросил он.

– Поговорить?!

Она снова развернулась и шагнула к окну.

Видал ждал много лет. Защищал ее, жалел… но теперь всему настал конец.

– Мне нужен развод, Кариана, – начал он как можно мягче.

Кариана тут же оказалась лицом к нему и, изумленно подняв брови, расхохоталась.

– Не мели чепухи, Видал! Ты никогда не получишь развода! Я из семьи Дансартов, а Дансарты не разводятся.

– Но это вряд ли повлияет на наши отношения. Я по-прежнему сделаю все, чтобы о тебе заботились, когда ты заболеешь. Буду платить алименты. Можешь оставить себе дом и всю обстановку.

Кариана метнулась через всю комнату и попыталась вцепиться ногтями в его лицо.

– Заболею?! Ты хочешь сказать, что я больна? У меня все в полном порядке, Видал Ракоши, если не считать того, что я вышла замуж за ничтожество! К чертовой матери тебя и твои алименты! Ты не отделаешься от меня, венгерский ублюдок!

Видал уткнулся лицом в ладони. Только идиот мог пытаться объяснить ей что-то, ведь Хейзл предупреждала его!

– Иди спать, Кариана, – устало проговорил Видал. – Поговорим завтра.

Он поспешно вышел, стараясь игнорировать поток непристойностей. Утром придется побеседовать с Гроссманом и убедить его приехать. Одному с Карианой не справиться. Вряд ли удастся вернуться к Валентине так скоро, как хотелось бы.

– Ублюдок! – завопила Кариана, когда шаги Видала затихли в коридоре, и пронзительный смех сменился слезами. – Я покажу тебе, как разводиться!