Стен Кеннауэй восторженно принимал поздравления Видала. Не было ни одного фильма Ракоши, которого бы он не видел. Он смотрел их снова и снова, стараясь учиться у великого режиссера. Видал Ракоши не стремился вписаться в голливудскую систему, а работал вне ее и добился славы и успеха. Для Стена этот человек был ожившей легендой.

– Видал Ракоши считает, что присутствующие на сегодняшнем спектакле никогда его не забудут, – возбужденно поделился он с одним из ведущих критиков Бродвея.

Тот лишь высоко поднял бокал с шампанским в знак согласия. Даже сейчас при воспоминании о неукротимой чувственности, почти физически ощутимой под внешней сдержанностью и спокойствием героини Валентины, по спине критика поползли мурашки.

В комнате звенели поздравления, лучшее французское шампанское текло рекой. Лейла казалась опьяненной успехом и счастьем.

– О, пожалуйста, ущипните меня, я никак не могу проснуться, – повторяла она актерам, тоже быстро хмелеющим, но уже от вина. – Это не Ларри Оливье, вон там, рядом с Валентиной и Видалом?

– Он приехал сразу же, после того как сыграл в бергмановской пьесе «Не время для комедии».

– О Боже! А с ним Катарина Корнелл! И Гатри Мак-клинтик?!

. – Он привез с собой всех актеров, и тебе лучше сделать сияющее лицо и улыбнуться как можно лучезарнее, дорогая. Эллиот Арнольд из «Нью-Йорк телеграф» направляется в нашу сторону.

– Какого черта он здесь делает? – осведомилась Лейла, лихорадочно хватая очередной бокал с шампанским. – Ему следовало бы писать рецензию на «Гедду»!

– Если он здесь, значит, уже все написал, дорогая. И не тревожься о ее содержании. У меня предчувствие, что мы за один вечер достигли славы и признания.

– Благодаря Валентине, – прибавила Лейла. – Никто из тех, кто попадает в ее орбиту, не может провалиться.

Валентина… Валентина… Это имя звучало повсюду. Она потрясла их. Ошеломила. Воспламенила. Единственным человеком, оставшимся безучастным в этой комнате, казался Дентон Брук Тейлор.

Остальные были слишком охвачены истерией, что бы заметить, как Валентина не только вошла вместе с Видалом, но и крепко держала его за руку. Правда, вряд ли этому придали бы значение. Все вокруг обнимались и целовались. Видал был режиссером Валентины, она снималась только у него, и все посчитали вполне естественным, что он делил с ней сегодня лавры. Но Дентон мгновенно понял, что с появлением Видала его собственным тщательно разработанным планам грозит крах.

Просто друзья не держатся за руки с таким видом. Они буквально пожирали друг друга глазами.

Холодная ярость скользкой гадюкой заползла в душу. Никтоеще не смел лишать его желанной добычи. Серые глаза Дентона стеклянно блеснули. Недаром на аукционах он перебивал цену любого конкурента, торгуясь до последнего, и не позволял никому купить облюбованную им вещь. Сейчас он поступит точно так же. Какую бы роль ни играл Видал Ракоши в прошлом Валентины, будь Дентон проклят, если позволит ему вновь появиться в ее жизни. Ракоши должен уйти. Но как и когда?

Стен Кеннауэй обнял Брук Тейлора за плечи.

– Вы были правы, Дентон. О Господи, как вы были правы!

Дентон раздвинул в улыбке тонкие губы, не спуская глаз с Валентины и Видала. Нужно найти способ! Обязательно нужно найти!

Лейла, завороженная воспоминанием о Лоуренсе Оливье в роли неотразимо сексуального Хитклиффа из фильма «Тревожный рассвет», только что вышедшего на экран, была потрясена присутствием своего кумира. Когда он отошел от нее и направился к Дентону, она протолкалась сквозь толпу к Валентине и восторженно зашептала:

– Боже! Все это и Хитклифф в придачу! Просто глазам своим не верю!

– Ты, случайно, ке изменила своего решения бросить все ради любви? – коварно осведомилась Валентина.

– Очень соблазнительная мысль… но нет. Говоря по правде, я ухожу, и сейчас же. Просто не терпится рассказать Рори о сегодняшнем вечере!

– Неужели его не было в театре? – поразилась Валентина.

Лейла смущенно потупилась.

– Нет. Меня и так трясло перед выходом на сцену! Только Рори не хватало! Знай я, что он сидит в зале, просто грохнулась бы в обморок.

Она перевела взгляд с сияющего лица Валентины на Видала. Куда девался резкий, замкнутый, мрачный незнакомец? Глаза сверкали, белые зубы блестели в улыбке. Лейла заметила их крепко сцепленные руки и лукаво улыбнулась.

– Возьми, Валентина. Это ключ от моей квартиры. Я сегодня ночую у Рори. Желаю счастья.

– Ну, зачем… – начала было Валентина.

Но Лейлу уже поглотила толпа поздравляющих. Валентина взглянула на ключ и усмехнулась. Лейла знает. И всегда знала. Она не могла вернуться в отель вместе с Видалом еще и потому, что Александр раскинулся во сне на двуспальной кровати. И кроме того, она просто не желала ехать в отель. Их любовь заслуживала большего, чем безликая гостиничная обстановка. Неряшливая, но удобная и обжитая квартира Лейлы идеально им подойдет.