И такие сильные. что становилось невыносимо от сжимающих длинных пальцев. и того. как сходились иногда его губы на моей кожи, чуть прикусывая своими клыками, которые всегда казались мне излишне острыми.

Он походил на смертельно опасного хищника. который изголодался настолько, что получив свою жертву. впился в нее всем существом, не в силах остановится. пока не получит желаемого!

Почему именно на хищника?

Ну, если не считать его размеров и сипы, о которой я уже знала наверняка. то в эту самую секунду Рит почти рычал, не убирая своих ненасытных губ от моего тела ни на долю испуганной секунды, позволяя мне лишь иногда делать судорожные вдохи между жаркими поцелуями.

Распластав меня на столе собой, Рит словно позабыл о своей цивилизованности, порыкивая от еле сдерживаемого удовольствия и животной страсти, двигаясь чуть вверх и вниз, потираясь своими бедрами о мои, словно надеясь на то, что одежда между нами просто сшоркается и даст ему полный и неограниченный доступ к моему телу.

Он двигался так, что стол расшатывался под нами, ударяясь одним краем о стенку. заставляя меня снова и снова возносить молитвы о том, что за пределами кабинета музыка была такой громкой, что едва ли кто-то мог нас услышать.

Все, что я могла — это лишь отчаянно хвататься дрожащими пальцами за его широченные и такие твердые от напряжение плечи, уже не боясь причинить боли своими впившимися ноготками.

Мне казалось, что его руки были везде и сразу — обхватывали за шею, чтобы поворачивать мою голову, покрывая жадными поцелуями скулы и шею, оставляя мелкие ранки от легких укусов. словно Рит и правда был самым настоящим вампиром; сжимали властно и настойчиво грудь в ладонях, отчего я стонала и прогибалась, не в силах понять сразу мне это нравится, или все-таки это больно: скользили настойчиво по моим раскинутым ногам, заставляя обхватить его за талию, двигаясь вместе с ним вверх и вниз, словно это была репетиция перед главным действием, которую я должна была усвоить здесь и сейчас, ибо права на ошибку быть не могло.

И я старалась.

И я училась повиноваться этим обжигающим губам и сильным рукам, вздрагивая всем телом, когда послышался треск где-то над головой, в первую секунду истерично подумав, а не мой ли это позвоночник?

Впрочем, едва ли я бы поняла это сразу, будь это и правду он, настолько сильно я была заворожена этими пугающими и завораживающими горящими глазами Рита, в зеленом пламени которого плавился мой мир, сгорая к чертям собачим!

Что бы там не было дальше, а я хотела пройти этот путь до конца!

Даже если потом буду жалеть и долго лечиться!

Я была уже не в состоянии даже ахнуть, когда послышался еще один треск, в этот раз не такой громкий и оглушающий, понимая, что моя кофта только что превратилась в два кусочка тряпочек, свисающих с моих плеч, и губы Рита неумолимо стали опускаться вниз по направлению к груди, когда я хваталась за его голову, блаженно вдыхая аромат волос и запуская в них пальцы.

Не страшно было остаться обнаженной.

Я хотела, чтобы наши тела были так близко, как только это возможно, скользя друг по другу влажные и обнаженные, когда поняла, что от этой всепоглощающей безудержной страсти Рита начинаю тихо сходить с ума, потому что в какую-то секунду мне показалось, что я слышу рокот голоса его отца…

Зажмурившись и тряхнув головой, я понимала, что это всего лишь последствия длительного пребывания рядом с семьей Рита. почувствовав, как тело Рита вдруг напряглось так сильно, что удивительно, как не зазвенело, застыв на месте и дрожа мелкой дрожью.

Его обжигающе горячее рваное дыхание я ощущала на своей влажной груди, когда Рит выдохнул тем низким, хриплым голосом, который я уже слышала, и который возникал всегда, когда его черные зрачки начинали плясать, становясь то больше, то меньше:

— …Всё это не так должно быть.

Я замерла, из под подрагивающих ресниц наблюдая. как мышцы на прекрасном теле Рита под темным свитером никак не могут успокоиться, то сжимаясь, то начиная бугриться.

Как дрожали его руки, и как отчаянно он закрывал глаза, словно это могло спасти его от падения в бездну.

Он поднялся резко и неожиданно, но тяжело, пошатываясь, словно был пьян, и закрывая широкими дрожащими ладонями свои глаза, почему-то принявшись качать головой, словно раз за разом повторял себе: «Нет! Нет! Нет!»

— Дождись меня, Кудряшка! Обязательно дождись!

Это были последние слова, которые я услышала, прежде чем Рит вышел так же стремительно и неожиданно, как и появился в кабинете, захлопнув плотно дверь, пока я пыталась отодрать себя от пошатывающегося стола и принялась хихикать в темноте, поморщившись оттого, что мы только начали, а все тело уже ломило и болело, и уже даже сейчас ощущались ранки от его укусов и проступающие по всему телу синяки:

— Кажется, кто-то побежал до ближайшей аптеки!