Мне не ответят!

Тому был ряд причин. Первые две он отбросил, как неважные, а третьей был он сам, грубый, дикий, с нелепыми обидными словами, которыми хотел плюнуть в Пасифик, огрызнуться, укусить. Как можно? Можно! Он защёлкал рычажками, будучи уверенным — не ответят.

Чем же я тогда буду?

— Вы не имеете права! — бросил он в пыльную сетку микрофона. — Слышите, вы? Отвечайте немедленно! Я знаю, что вы меня слышите! Имейте смелость ответить! Это не игра. Вы не смеете молчать, когда вас просят о помощи!

С таким же успехом он мог увещевать стены. Пытаться разговорить потолок. Распинаться перед шкафом. Ответом была тишина. Никаких признаков контакта — ни гудка, ни шелеста, ни потрескивания.

Ничего.

— Ну нет, — сказал он, — нет-нет. Так легко вы от меня не отделаетесь!

На панели он вдруг заметил незнакомый тумблер, без обозначений. Старомодный каплеобразный рычаг. Он поддел его пальцем, и Голос пришёл, сразу, как будто только того и ждал.

— Здравствуйте, Юрген!

— А? Здра… Обойдёмся без формальностей, — сказал Хаген, но всё же не обошёлся, уточнив: — Инженер? Вы Инженер?

— Я Инженер, — согласился Голос. Сухой и деловитый, имеющий отношение к бухгалтерии, юриспруденции, мелкому шрифту и многоэтажным формулировкам, а также понятиям «обязательства», «оферта», «форс мажор», «ущерб» и «порядок урегулирования споров». «Отлично, — подумал Хаген, испытывая тянущую боль в груди. — Вот и отличненько! И ладно».

Коротко и тоже сухо, уставясь в пол, он изложил своё дело, добавив, что оно не терпит отлагательств. Признал свою вину. Очертил последствия. Тишина давила на уши, и воздух был разреженным как никогда.

— Чего же вы хотите? — спросил Голос.

Хаген изложил и это.

— Юрген, — сказал Инженер. — Поймите меня, Юрген. Неужели вы думаете, что я отказал бы вам… Но то, о чём вы просите, — невозможно. Мы разделены Стеной, понимаете? У нас нет точек соприкосновения. Если бы я мог помочь… но вы так далеко…

Он опять покашливал и басил, как встарь, и в остывшей чайной чашке рядом с ломтиком лимона, наверняка, разбухал край инженерского галстука. Солнце косоугольными ломтями ложилось на поверхность стола, прогревшийся за день ветерок доносил запах сирени, стук мяча и многократно отражённые прозрачным стеклом отголоски детского смеха. «Ша’ик» — внятно проговорила какая-то девочка. Гигантских размеров мыльный пузырь важно возносился к небу, играя радужными боками.

— Молчите! — попросил Хаген. — Просто закройте рот и помолчите. Ведь я же верю. Как вы можете так бессовестно пользоваться тем, что я верю?… Нет-нет, я выбрал не тот тон. Извините, сейчас соберусь…

Он выдохнул. Сцепил руки в надежде обрести устойчивость.

— Так… Давайте о деле. Вам удалось как-то перебросить меня, значит, есть лазейка. Мышиная норка. Червоточина. Секретное окно, потайная дверца. Есть возможность переправить за Стену некоторых участников Сопротивления. Пусть не за один раз, я могу обеспечить отвлекающие маневры, чтобы выиграть время. А?

— Я не мастер произносить речи, — сказал новый Инженер, сухарь и делец, печальный администратор. — Я не могу объяснить так, чтобы вам стало понятно. Я никогда вам не лгал.

— Бла-бла, — сказал Хаген. — Перестаньте! Вы же взрослый, седой человек. У вас, наверное, и дети есть. Может быть, даже внуки.

Шуршание в мембране было ему ответом. Хотелось надеяться, что вздох.

— Какое холодное сегодня утро, — сказал Инженер. — Ветер так и пробирает до костей… Вы тогда сокрушались о том, что не помните задания. Я дам вам некоторые инструкции, а сам буду думать над тем, что вы сказали. Этот ваш доктор…

— Кальт! Не «этот мой доктор» — у него есть имя — Кальт, и если вы его забудете, он вырастет, перешагнёт через Стену и скальпелем распишется у вас на подкорке! Я согласен работать в обмен на помощь! Только так.

— Юрген, вы торгуетесь?

— Что ж поделать, — сказал Хаген. — Если бы речь шла обо мне. Я не такая уж ценная вещь, так, пешка-перевёртыш для размена фигурами. Но речь-то идёт не обо мне. Уже не обо мне.

— Юрген, ваша восприимчивость сыграет с вами дурную шутку!

— Дурную шутку со мной сыграли вы, забросив меня сюда, без оружия и подготовки!

— В прошлый раз вы сказали, что не вините меня. А сегодня уже обвиняете.

— Я очень терпелив, — сказал Хаген. — Мной можно тесать камень. Выбивать половики. Затыкать бреши и амбразуры. Можно возить на мне воду. Но есть пределы даже у моего терпения. Инженер, забыл, как вас зовут на самом деле. Тут есть Марта и есть ещё одна, с ямочками, пугливая, ещё только-только после формовки… её обидели сегодня и напугали… Ах, как здесь умеют обижать и пугать, Инженер! Я путаюсь, да? Сейчас. Пообещайте, что выручите Марту, а я сделаю то, чего вы потребуете.