— Позвольте ответить?

— Отвечайте.

— Наши тераписты провели дознание и подтвердили, что стрелявший был одиночкой. Просто спятивший рабочий, проходивший воспитательный курс в Центре. Он ни с кем не контактировал вне сессий, а на сессиях был замкнутым и озлобленным. Первое покушение, тоже, скорее всего, непрофессиональное, взбудоражило больные умы. Вот он и тронулся рассудком, бедный вырожденец, и решил повторить. Знаете, как это бывает. Один сунет руку под шкив, за ним другой, третий… Слухи, распускаемые некоторыми мастерами «Кроненверк» — о какой-то глобальной преступной сети, каких-то заговорах, — не более, чем попытка набить себе цену и составить капиталец доверия. Много шума из ничего.

— Ну, об этом уж мне судить, — раздраженно ответил Дитрихштайн. Его лицо потемнело ещё больше, кустистые брови опасно съехались над переносицей, выдавив пульсирующую кожную складку.

— Мы предоставим протоколы. С рабочими беседовали лучшие специалисты Хель.

— Ваши специалисты!

— Вы бы всё равно пригласили наших специалистов.

— Я бы обошёлся своими силами. Вот! — он воздел шишковатый кулак и продемонстрировал его Хагену во всех подробностях. — Я бы вытряс из них правду, и для этого не понадобились бы новомодные фигли-мигли. Но теперь, когда с этим мусором поработали ваши хвалёные специалисты, я ни за что не ручаюсь! Рупрехту нужны результаты. А я не могу их дать, потому что под ногами толкутся другие службы, которых там вообще не должно быть и которые делают из меня идиота. Науч-ни-ки! Куда вы лезете? Отчего вам не сидится в своих лабораториях?

Он наклонился к Хагену так резко, что тот отшатнулся.

— Почему ваш шеф решил копать под меня?

— Наоборот, герр оберст.

— Наоборот? Что значит «наоборот»?

— Сегодня Лидер встречается с руководителями основных направлений, чтобы обсудить результаты первичной интеграции аппаратов.

— Те-те, бла-бла, — сказал Дитрихштайн. — Я в курсе. А меня не пригласили. И? Моя служба допустила прокол, и ваш шеф намеревается потрясти грязным бельём перед Лидером? Это и есть ваше «наоборот»?

— Прокол допущен не вашей службой, а Рупрехтом, в одночасье уничтожившим наработанную агентурную сеть. Вся эта идея объединённого министерства безопасности привела к серьёзным сбоям. Даже чисто логически, вопросы внутренней и внешней безопасности должны решать разные люди. Объединение этих ведомств под одной крышей — нонсенс и абсурд.

— Что?

— Глупость.

— Так и говорите. А то… И говорите тише. Чего вы орёте?

— Прошу прощения.

— Так значит ваш Кальт продолжает копать под Улле и решил сделать меня разменной монетой? Что? Не так?

— Ни в коем случае. Напротив, потенциал вашей службы заслуживает того, чтобы она рассматривалась как самостоятельная единица. Можно я выражусь резко, нахально, но откровенно? Оптимизация, затеваемая Улле, достигла размеров поистине идиотических. От неё страдает наука и страдает сыск. От неё страдает Райх. Последствия пока минимальны, но будут нарастать. Взять хотя бы министра безопасности. Может ли он руководить службой внутренней безопасности, толком не понимая её задач, не зная методов, возможностей, нюансов? Может ли он давать распоряжения вам, тому, кто стоял у истоков создания нынешнего подразделения и работал в этой сфере с самого своего формирования?

— Да вы бредите! — воскликнул Дитрихштайн. — Вы понимаете, что вообще говорите? Вы — мне!

— Я очень рискую, — сказал Хаген. — Я это понимаю. Потому и взял на себя смелость объясниться с вами лично.

— С ума сошли!

— Но вы одобряете ход моего сумасшествия?

— Вашего? Или вашего шефа?

— А вы считаете, что при таком шефе я могу бредить самостоятельно? Хотя, конечно, всё, что я говорю, может быть просто чушью. Результатом сотрясения. Вы ударили меня в живот, огрели по голове и я начал болтать. Простите, группенлидер.

— Что вы конкретно предлагаете? — напряжённо спросил Дитрихштайн.

— В порядке бреда?

— Ну.

— Сотрудничество. Совместную разработку темы Сопротивления. Если оно вообще существует, это Сопротивление. Но если вы против, мы отойдём в сторону. Мы знаем свое место и нас интересуют только теоретические вопросы.

— Вас?

— Нас. Научников.

— Никак не могу уяснить. Вы говорите от лица Кройцера? Или…

— Пока я говорю от своего лица. От лица техника-исследователя, слегка тронувшегося умом после интенсивной тренировки. А наш Кройцер — это ваш Рупрехт. Мы в схожем положении. Простите, что я так нагло…

— Да хватит уже извиняться! Вот что… Вы, конечно, бредите. Если вы хотели привлечь к себе внимание, то однозначно привлекли… Зачем вам нужны эти адаптанты?

— Уж точно не для стрельбы. Тем более, что они безобидны. Мы проводим серию исследований по устойчивости психики к влиянию Территории…

— Ну ладно, ладно. Проводите. И по распоряжению Лидера, конечно.

— В рамках специального проекта.

— Всё это нужно обсудить подробнее, — нетерпеливо сказал Дитрихштайн. — Этот ваш невменяемый бред.