Ну, держись теперь! Сам виноват. Злит меня подобное отношение.

— Вы же видите, что цвет не соответствует, — спокойно и размеренно проговорила я.

Получилось! Спокойно и без мата. Мама, ты таки должна мной гордиться!

— Вы… находите? — молодой человек уставился на капот так, словно впервые в своей жизни увидел. — Знаете… Несколько наших специалистов смотрели, и…

— И выдали вам ценные указания, как себя вести в подобной ситуации. Хотите, скажу им, что вы все сделали правильно? Вот только работу в таком виде я не приму.

— Но, Ида Викторовна! Поймите. Есть некоторые технологические трудности. Дело в том, что краска со временем «встает», как мы говорим. Плюс — выцветает на солнце. Вы поездите, присмотритесь…

— К чему присматриваться? Вишневый от алого весьма и весьма отличается, — просветила я работника.

— Зато… креативно. Вам…не кажется? — грустно, уже понимая, что проиграл, выдвинул менеджер последний аргумент.

— Вот тут с вами трудно не согласиться. Действительно, креативно. Настолько, что подписывать акт приема машины я не буду.

— Но вам же нужна машина?

— Конечно, нужна!

— Так забирайте! На время. А потом…

— Нет, молодой человек, так не пойдет. Мы поступим по-другому. За рулем я давно и кое-какой опыт у меня все же есть. Поэтому. Вы все переделаете как можно быстрее, а мне выдадите машину на замену.

Восторженная улыбка на лице несчастного таяла — Чеширский кот загнулся бы от зависти.

— Ида Викторовна! — взмолился он.

— Вы что, серьезно рассчитывали мне это впихнуть?

— Клиенты разные. Не все так придираются к ничтожным, по сути, мелочам. Ну, да. Согласен. Капот немного темнее, но…

«Немного темнее»?! Я даже отвечать не стала.

— И потом… должен вас предупредить… — замялся он.

— О чем? — теперь благожелательностью сияла я.

То, что я не сорвалась, не устроила скандал, наполняло меня…вполне себе не беспочвенной гордостью. Не зря мы с моей нервной системой на берегу познавали все и сразу. Ой, не зря. И девочки мои правы — отдых был необходим!

— Придется подождать. И… результат…

— Непредсказуем?

— У нас колорист новый, — пожаловался он мне.

— И очень, судя по всему, творческий — посочувствовала я ему. — Но машина должна быть алой. Или новой, это уж как вашему отделу больше нравится.

— Привет!

Над головой жизнерадостно звякнул колокольчик. Я любила этот звук, но только когда входила именно сюда, каждый раз казалось, что колокольчик не только приветствует, но и немножко издевается. Самую капельку. Самую малость!

— Ида! Какими судьбами? Что привело тебя в обитель разврата и соблазнов на этот раз? А?

Хозяйка кондитерской лукаво сощурилась, зловеще опустив пышный бюст с глубоким декольте на отполированную стойку.

Нинка! В своем репертуаре, как всегда…

Я огляделась. С наслаждением вдохнула сладкий аромат. Как же вкусно! Действительно, один разврат кругом. Торты, пирожные, десерты. Хорошо, что я к сладкому равнодушна. Совсем! Ну, вот… совершенно равнодушна. Повезло мне, конечно. Ммммм, какой десерт! Вишенки, шоколад, печенье. И взбрызнуто коньяком…

Так. Равнодушна, я сказала!

Хозяйка рассмеялась:

— Твой взгляд, Ида… Это нечто!

— Нина, вот насколько я спокойна ко всему этому…

— Ты просто держишь себя в руках. И свою накачанную попку любишь больше, чем маленькие радости. В конце концов — «каждый выбирает для себя…».

— «Женщину, любимую, дорогу. Дьяволу служить, или Пророку, — каждый выбирает для себя…».

Мы улыбнулись, глядя друг дружке в глаза. Юрий Левитанский — любимое стихотворение.

— Ну, так как? На счет дьявольского удовольствия? А? — и эта… змея уже выкладывала на поднос десерт, тот самый, с вишенкой!

— Ведьма! — в сердцах выдохнула я, понимая, что уже сдаюсь…

— Догадалась?! Ида, Ида… И что же мне теперь делать? Никто не должен был знать…

— Нинка! Ну ты… Актриса!

— Слушай, скажи честно, где именно спалилась, а? Метлу вроде не забыла спрятать, черный кот по залу, не ходит… Что тогда?! — задорные, подведенные жирными стрелками зеленые глаза так блеснули, что я задумалась — может, и правда, ведьма?

— Нет, — хохотала я. — Метлы нет, кот не ходит!

— Вот и нечего клеветать на порядочную женщину! И потом, будь я ведьмой… Я бы ела все это — и не толстела.