— И что бы произошло, по твоему мнению?

— У меня это на роду написано: я унаследую закусочную и буду управлять ей до конца жизни. А мне бы хотелось для начла просто пожить и узнать, что такое жизнь.

— Ты не хочешь управлять закусочной?

— Ты хоть представляешь, что это такое, свернуть с тропы, протоптанной поколениями твоих родственников? — Задав этот вопрос, я снова ощутила на плечах старый груз ответственности, который мне приходилось тянуть на себе, заботясь обо всём, включая мою мать.

Лео скривился.

— Да. Есть на Манхеттене банк размером с городской квартал и моей фамилией на крыше.

В комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь звуком капель, падающих из крана. Конечно же, он прекрасно меня понимал. У него тоже было что рассказать, но он молчал, а я не стала на него давить.

Я пригубила вино, а потом осушила весь бокал.

— Так что да, я поступила в кулинарную школу и уехала в Калифорнию.

Лео, похоже, обрадовался, когда я снова заговорила о себе.

— Несмотря на то, что Кулинарный институт Америки находится прямо через дорогу?

— Кулинарный институт Америки — потрясающая школа… Одна из лучших. Но он здесь, а я хотела быть там.

— Именно в Калифорнии?

— И да, и нет. Я была заинтригована Западным побережьем, потому что оно находится на другом конце света. Мне на самом деле там очень нравилось — погода, люди — особенно в Санта-Барбаре. Но думаю по большей части потому, что это место было далеко отсюда.

— Но ведь здесь так здорово, — озадаченно отметил Лео. — Мне кажется это идеальное место, чтобы растить детей.

— И это говорит тот, кто прожил здесь всего ничего, — хихикнула я. — А ты где провёл детство?

— На Манхеттене, в основном. Там я родился, отучился восемь лет в школе, а потом уехал.

— В частную школу?

Он печально кивнул, слегка закатив глаза.

— Дай угадаю, в Эндовер?

— В Эксетер.

— О-о, ты греб в одной из тех лодок, да!

— Ты имеешь виду, занимался греблей?

— Греблей! Да!

— Да, занимался, — ответил он, на его лице отражалось смятение и восторг от моей очевидной радости. Но до того, как у меня появилась возможность спросить его о чем-то еще, Лео снова направил русло разговора в мою сторону. — Так какова причина, по которой ты так сильно хотела уехать отсюда?

— Скажем просто, у моей матери было много парней, и этим всё сказано.

Лео выглядел слегка напуганным.

— Подожди-ка, ты хочешь сказать, что они…

— Нет, ничего такого, что ты там себе напредставлял! Просто… Мама верит в любовь с первого взгляда.

— Ну, это… романтично?

— Это утомительно, — произнесла я, спрятав лицо в ладонях и подглядывая за ним сквозь пальцы. — Это означало, что каждый новый парень был единственным и неповторимым, родственной душой, смыслом её жизни. И, если, в середине этого нового, волнительного романа, она забывала оплатить счет за электричество и отключали свет, настоящая любовь преодолеет все, так ведь?

— Настоящая любовь против электричества?

— Ну, это, конечно, был единичный случай. Но подобная фигня случалась довольно часто. Например, она пропустила школьный спектакль, потому что Бобу надо было вытянуть трактор. На мой День рождения мне было нечем угостить ребят в школе, потому что Чак ночью съел все приготовленные по случаю кексы. Но хуже всего были расставания. Она встречала своего Принца на белом коне снова и снова, но, когда Принцы неизбежно покидали её, оставался шлейф последствий. Она была эмоционально раздавлена. И все равно ждала, когда же появится следующий парень в сияющих доспехах.

— Похоже, она, как там говорят…

— Сумасшедшая?

— Я собирался сказать неисправимый романтик. Я так понимаю, этот ген тебе не передался?

— Не-а, — ответила я, покачав головой. — Любить сложно, больно и эмоционально затратно. Да ну его, оно того не стоит. — Лео внимательно изучал меня взглядом, пришло время все немного облегчить. — Всё это такая скукотища. Давай-ка лучше поговорим о гребле, потому как сейчас я представляю тебя в лодке, без рубашки и мне ой как нравится эта картинка!

Лео ухмыльнулся.

— Правда?

— Да, расскажи мне все о своем весле. На какой ты был позиции? — нетерпеливо спросила я, желая конкретизировать эту фантазию некоторыми реальными деталями.

Он рассмеялся.

— О гребле ты совсем ничего не знаешь, да?

— Я знаю, что там есть парень в конце, который громко что-то кричит…

— Старшина шлюпки?

— О, кто-кто? — вздохнула я, и разыграла падение в обморок. Его сдавленный смех придал мне смелости, я спрыгнула со стула и оказалась у него на коленях. Он был удивлён, но казался счастливым. — Пожалуйста, хочу услышать больше таких слов, как «старшина шлюпки».