Мне совсем не импонировали такие ранние подъёмы, уверена, я в этом не одинока. Нет ничего хуже, чем выползти из тёпленькой постели до того, как небо прояснится первыми лучами солнца, чтобы почистить жироотстойник и нашинковать семьдесят кочанов салата для «салата», простите за тавтологию. Вот на что была похожа моя жизнь примерно лет с одиннадцати и до окончания школы. Одно и то же день ото дня. Это было одной из причин, почему я выбрала стезю личного шеф-повара: часто и во многом можно поэкспериментировать; разрабатывать различные меню; воздействовать на всё новые и новые вкусовые рецепторы. Ничего скверно пахнущего, как например, жироотстойник, не встретится на вашем пути, если вы личный шеф-повар.

Я отогнала эти мысли на задворки сознания и завела мотор. Солнце стало медленно выползать из-за гор, а я зудела и зудела всю дорогу до самой закусочной из-за того, что пришлось рано вставать. Было что-то особенное в воздухе ранним утром, особенно летом. Воздух был чист и свеж, я до упора опустила окна в машине. На сегодня передавали дождь, но прямо сейчас на небе не было ни облачка, ни малейшего намёка на какие-либо осадки.

Припарковавшись позади закусочной, я зевнула. Этой ночью я практически не спала, потому как некий фермер то появлялся в моих снах, то исчезал, то входил в них, то выхо… О, божечки. Так, ладно. Всё. Я прикоснулась к губам, они всё ещё помнили прикосновение его губ. С загадочной улыбкой я открыла закусочную и принялась за работу.

К восьми я осуществила дневную заготовку овощей, приготовила шесть противней первоклассного мясного рулета, его останется только закинуть в духовку и подать на обед. И уже стала огрызаться на Максин и Сэнди, которые требовали две порции по четыре яйца, два обжаренных с двух сторон и два сильно зажаренных. Я не отходила от плиты вплоть до девяти утра, пока не пришёл Карл. После чего я отправилась в холодильное помещение, чтобы присмотреть что-нибудь новенькое для завтрашнего обеденного блюда дня. По средам мы подавали тушёную говядину ещё со времён открытия закусочной, но мне захотелось приготовить что-нибудь иное. Если Альберт изъявил желание попробовать что-нибудь новое, другие постоянные клиенты тоже будут не против. Внесение изменений в блюда дня не нарушило бы наш с мамой мирный договор, но могло бы стать моей маленькой личной победой.

Я подпёрла дверь холодильника, чтобы избежать попадания в ловушку, а затем принялась исследовать полки, отмечая про себя при этом, насколько моя мама неорганизованная.

— Карл, ты справишься, если я немного здесь поработаю? Наведу, так сказать, порядочек?! — крикнула я.

— Конечно, конечно, оставь уже меня одного, — добродушно проворчал он.

Я знала, для него счастье, когда его не напрягают. Карл работает у нас уже очень давно, сколько я себя помню. Даже моя мать не назовёт точный срок. Одно из моих самых ранних воспоминаний, связанных с закусочной, — это Карл, моющий сковородки. Мне всегда нравилось с ним работать. Он очень спокойный человек и никогда не позволяет официанткам втягивать себя в свои интриги, никогда не теряет хладнокровия, даже в самые напряжённые времена.

Я вернулась обратно в кухню, чтобы захватить свою толстовку.

— Позовешь, если будет запарка, ладно? — Я снова зашла в холодильник, прихватив планшет с крючка и начала инвентаризацию.

Я навела порядок, разложив продукты так, чтобы их было удобно использовать и находить: белки — с одной стороны, овощи и фрукты — с другой. Меню сильно зависело от стандартных позиций закусочной (таких как стейк Солсбери, пирог с курицей, бургеры), поэтому мне и моим идеям негде было разогнаться. В основном свежие поставки продуктов отправлялись прямиком в морозильник. Закончив раскладывать всё по местам, принялась обдумывать, что новенького приготовить, используя те же ингредиенты. Я была глубоко погружена в вычисления, сколько понадобится килограмм картошки для фри, и хватит ли её для картофельной запеканки с укропом, когда услышала стук в дверь.

— Иду, Карл, — отозвалась я, откладывая планшет и начиная открывать дверь.

— Почему я вдруг приревновал к Карлу? — Лео с ухмылкой на губах заполнил дверной проем своим большим телом.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, когда он шагнул ко мне. — Сегодня же не день доставки.

— Ты поверишь мне, если я скажу, что у меня нашлось немного свёклы для доставки?

— Все зависит от свёклы. Что еще ты привез?

— Что это на тебе надето? — спросил он, сделав ещё один шаг ко мне.

Я попятилась к салату.

— Это?

Я раскрыла полы своей очень симпатичной худи.

— Она чертовски классная, — сказал он, наконец приблизившись. Его руки скользнули внутрь моей толстовки, и примостились на моих бедрах.

— На самом деле ты привёз не свёклу, да? — спросила я, совершенно не ощущая холода, царившего вокруг. Я позволила своим рукам добраться до его груди, скользнуть по ней вверх и обнять его за шею.

— Привез, — пробормотал он, его большие пальцы на самую малость проникли под мою футболку. — Я привез буйную свёклу.

— О боже, — всхлипнула я, затем мой всхлип сменился на звук мм-м, когда он уткнулся носом в мою шею. — Привез что-нибудь еще?

Он снова посмотрел на меня, на его лице появился небольшой румянец.

— Прямо сейчас я немного стесняюсь произнести это вслух.

— Что ты привез? — спросила я, тряся его за плечи.

Он снова зарылся лицом в мою шею.

— Очень большой кабачок, — невнятно пробормотал он. Я же, откинув голову назад, рассмеялась. Он продолжал водить носом по моей коже, теперь уже направляясь поцелуями к моему ушку.