Закончив украшать торт орехами, я мельком взглянула в окно, оказалось уже почти наступили сумерки. Как же быстро пролетело время! Я быстренько поместила торты в стеклянную витрину старого образца рядом с кассой — моя семья выставляла в ней десерты ещё с 1930-х годов — затем погасила свет. Как только вышла на улицу, меня окутал мягкий воздух летнего вечера. Я замерла, внезапно поражённая красотой моего родного города. Неужели все эти годы я воспринимала её как должное?

Ещё мгновение и зажгутся огни фонарей, и добавят позолоты солнечным лучам заходящего солнца, проглядывающих сквозь листву старых вязов. Улицы в центре города располагались немного хаотично, такую же картину можно наблюдать во многих маленьких городах на северо-востоке. Старые индейские тропы, почтовые пути, даже козьи тропы с годами обратились в дороги, которыми мы пользуемся сегодня. Мой родной городок был построен у подножья горы Катскилл, а самые старые дома расположились на самих холмах, поблёкшие фасады которых осыпались прямо на Центральную улицу.

Я целый день провела в помещении, поэтому мне была приятна прогулка до того места, где я припарковала машину, вдыхая мягкий июньский воздух, мягко обволакивающий мои уставшие руки и ноги. Улицы были наводнены детьми, которые радовались любой возможности провести парочку лишних часов гоняя на великах, и громко, и оживлённо болтая, с той лёгкостью и непринуждённостью, которая присуща лишь детям. Они умеют наслаждаться настоящим, в котором делом всей жизни является сможешь ли ты уговорить маму купить тебе мороженное. Я сократила путь через усадьбу Локуст Грув [Локуст Грув — усадьба известного изобретателя и художника, основателя Нью-Йоркской Академии Художеств, Самуэля Морзе. Живописно расположенная на крутом берегу реки, выполненная в стиле Итальянской архитектуры, усадьба построена по рисункам Самуэля Морзе, сделанным им в Италии во время отдыха. В здании на 3-х этажах расположена уникальная коллекция американского и европейского искусства — прим. пер.] и прогулялась вдоль реки Гудзон, воды которой переливались оранжевым золотом. Болотистый запах усиливался, по мере моего приближения к воде.

Этот город был поистине замечательным, особенно если вы любители рассекать по тротуару на велике до самого позднего вечера.

На следующий день, закрыв закусочную, я отправилась на ферму Максвеллов с огромным кусищем кокосового торта с грецкими орехами, который покоился на пассажирском сидении. Леса, покрывающие горы, пестрели широколиственной кальмией и черноплодной рябиной. Местами сосны расступались, давая возможность узреть каменистые утёсы.

На протяжении всего пути к ферме, подпрыгивая на ухабах, я напевала подходящую к случаю песню из Бриолина [имеется ввиду песня Summer nights — прим. пер.], ощущая, как сильно припекает солнце даже через окна машины. У меня было такое ощущение, будто я еду на школьную экскурсию на ферму вместе с одноклассниками. Но в этот раз меня будет сопровождать фермер собственной персоной.

Следует особо отметить, что фермер очень симпатичный.

Думаю, пришло время конкретизировать мои фантазии о фермере. В своё время я от корки до корки перечитывала вновь и вновь книгу «Маленький домик в прериях».

[ «Домик в прерии» — книги из знаменитой автобиографической серии Лоры Инглз Уайлдер. Папа, мама и три маленькие девочки отправляются в Канзас, чтобы построить дом и зажить счастливо там, где над бескрайней прерией сияет голубое небо, поют птицы, а живность не боится человека, потому что людей там почти нет. Нелегко обзаводиться хозяйством на новом месте, но нет ничего невозможного, если глава семьи умеет все: строить дом без гвоздей и класть печь, отливать пули и охотиться на диких зверей, рыть колодцы и пахать, играть на скрипке и петь песни. А главное, делать это с удовольствием — для любимых жены и дочек — прим. пер.].

Мне нравилась эта семья, и то, как они преодолевали трудности жизни первопроходцев. Я всегда изумлялась тому, что Ма и Па оставляли Лауру и Мери совершенно одних в прерии на долгое время, пока сами отправлялись в город. Ведь девочкам было всего пять и восемь лет от роду. Девочки разводили огонь, доили коров и шили лоскутные одеяла. Вот вам замечательный пример свободного воспитания.

Немного повзрослев, мы с мамой заваливались на диван и смотрели сериал «Маленький домик в прериях» по телеку, шикая на Нелли Олесон [одна из героинь сериала — прим. пер.] и, задаваясь вопросом — каково жить с Па, который кричит по поводу и без.

А потом где-то в шестом сезоне появился светловолосый фермер и изменил жизнь Лауры, и маленькой мисс Рокси Каллахан тоже. Он был моей первой влюбленностью. Альманцо был сильным, стройным и очень симпатичным, я вздыхала вместе с Лаурой, когда бы он ни въезжал в город на своей повозке. Даже повзрослев, переключая каналы, если я попадала на серию «Маленького Домика в прериях», то ждала, появится ли Альманцо. И если так случалось…

Скажем так, учитывая, что этим вечером в своей тачке я была одна, фантазии о нём были приятным дополнением.

Но в сегодняшней фантазии, дамы и господа, роль Альманцо Уайлдера будет исполнять Лео Максвелл.

Машина подпрыгивала на ухабистой дороге, ведущей на ферму Максвеллов, от чего (я имею ввиду подпрыгивание) у меня по коже побежали мурашки… Моя фантазия разыгралась ещё больше…

Вывеска огромных размеров, растянутая над подъездной аллеей, утверждала, что я прибыла на ферму Максвеллов. Каменные столбы по обеим сторонам дороги поддерживали стволы старых дубов, на которых была выгравирована фамилия владельцев. Они были здесь, сколько я себя помню. Полагаю, когда у вас имеется куча денег, то простая надпись с вашими инициалами на почтовом ящике для вас не вариант.

Владения Лео находились в кольце сельской автомагистрали, но стоило вам свернуть на подъездную дорогу к ферме, и вы оказываетесь в укрытии туннеля из вековых деревьев. Зрелище было, бесспорно, впечатляющим.

Исполинских размеров виргинские дубы горделиво возвышались надо мной, выгибаясь аркой над дорогой к своим друзьям с другой стороны, их ветви переплелись, сбивая в небольшие горстки желуди, и следили за тем, чтобы солнечные лучи мягкими проблесками освещали дорогу. Время от времени мне встречались указатели. Пешеходные тропы, поверните налево. Английский лабиринт, поезжайте прямо. Пруд, поверните направо. Я остановилась на главной дороге, поражаясь огромным размерам владений. Это был целый мир, мир совершенно иной, вот какие мысли кружились у меня в голове, в то время как зелёный туннель, приведший меня к этому замечательному месту, остался позади.