– Ну и ну!
– вырвалось у Измайлова.

Это относилось и к статье, и к фотографии.

Отложив газету, Измайлов прочел объяснительные записки. Все три директора, председателя профкома и главного бухгалтера - были однотипны. "Отдельные недостатки устранены", "проведены мероприятия", "виновные наказаны" - в таких обтекаемых общих словах ответили Самсонов, Пушкарев и Фатхулина. Ничего конкретного по фактам нарушений. Словно речь шла о чем-то незначительном, не стоящем серьезного внимания.

– Это не просто отписки, - возмущенно сказал Захар Петрович, когда к нему зашла Ракитова.
– Это неуважение к нам с вами! Я же разъяснил товарищам с завода, что необходимо объяснить каждый случай, каждый факт!

Ольга Павловна развела руками: что, мол, поделаешь, Самсонов есть Самсонов.

– Вы звонили на завод?
– спросил Измайлов.

– Глеб Артемьевич считает, что вопрос, так сказать, исчерпан. Пушкарев что-то мямлил, ссылался на занятость. А главбух ушла в отпуск.

– Нет, не исчерпан вопрос, - сказал Захар Петрович.
– Я попрошу вас, Ольга Павловна, обобщите все материалы проверки. И не упустите ничего. Понимаете, ни единого факта нарушения!
– Измайлов хлопнул рукой по газете.
– До чего дошли! Фотографию Будякова опубликовали!

– Я сама удивилась...

– Кстати, используйте данные из милиции. Я говорил с Никулиным. Он привел очень красноречивые цифры. Число хулиганств, учиненных рабочими завода, растет. Да и среди гостей медвытрезвителя самсоновских с каждым месяцем все больше.

– Ладно, - кивнула Ракитова.

– Впрочем, - сказал Измайлов, - лучше я прямо сейчас позвоню Никулину.

Он набрал номер телефона начальника горотдела внутренних дел и попросил срочно подготовить справку по интересующему прокурора вопросу. Майор сказал, что сделает. И еще он хотел подъехать к Измайлову - были кое-какие дела.

– Жду, - сказал Захар Петрович.

Никулин появился у Изхмаилова в то время, когда к прокурору пришла Гранская. Она только что вернулась из Рдянска.

Рассказав о результатах экспертизы, Инга Казимировна убежденно заключила:

– Теперь можно с полным основанием утверждать, что Зубцова убил Марчук.

– Убил, значит?
– Измайлов внимательно посмотрел на следователя.

– Да, да, да. У меня почти нет сомнений, что связано это с тем злополучным чемоданом. Я же говорила вам, Захар Петрович, Зубцов - кончик какой-то ниточки. Этот кончик случайно попал к нам в руки. Наверное, кто-то очень опасался, что мы можем добраться и до клубка. Через Зубцова.

В этот момент в кабинет вошел Никулин, и Захар Петрович попросил Гранскую поделиться сведениями о деле Зубцова с начальником горотдела.

– Вон как повернулось, - покачал головой майор, выслушав Гранскую. Теперь понятно, почему Марчук навострил лыжи, когда его задержали на вокзале. Было от чего удирать. Убийство!

– Раз местный розыск Марчука ничего не дал, - сказала Инга Казимировна, - я считаю, надо объявить всесоюзный. Это во-первых. Во-вторых, следует заняться сувенирной фабрикой в Южноморске.

– Там что, неблагополучно?
– поинтересовался майор.

– В том-то и дело, с одной стороны - лучшее предприятие в городе, ответила следователь.
– И дисциплина, как мне говорили, на высоте. Хищений нет, пьянства тоже. Сплошные грамоты! Радио хвалит, газеты тоже не отстают...

– Самсонова тоже хвалят, - заметил Измайлов, ткнув пальцем в газету.

– У меня были объективные источники, - улыбнулась Гранская. Прокурор города и ваш коллега, - кивнула она майору.
– Но есть один факт: сумочки-то, которые были в чемодане, сделаны на той фабрике...

– Только сумочки Марчук мог воровать один, - сказал Захар Петрович. Или не на самой фабрике... А джинсы, майки? Они откуда?

– И все же я не могу отделаться от ощущения... Понимаете, Марчук занимает там странное положение. Вроде никому не подчиняется, может свободно уехать в любое время в другой город... Ну, толкач, деловой человек, как теперь говорят. Однако что-то тут не то. Да и здесь, в Зорянске, у него была странная миссия...

– Вы же сами сказали, что черпали из объективных источников, - сказал прокурор.
– И почему вы считаете, что махинаторов надо искать именно на этой фабрике?