– Совершенно верно. Состав первого слоя - легкая песчаная почва. Вкрапления пыльцы с цветов акации.

"Южноморск", - мелькнуло в голове Инги Казимировны.

Она вспомнила этот симпатичный курортный городок с акациевыми скверами, с ветрами, приносящими степной воздух, и песчаными пляжами.

– Дальше следует слой желтой глины. В нем мы обнаружили семена тополя с волокнами.

Он взял другую фотографию, на которой были обведены карандашом следы семян.

– Тополь, тополь...
– задумалась Инга Казимировна.

И вдруг представила себе улицы и переулки, прилегающие к железной дороге в Зорянске. Там росло множество тополей, и, когда они отцветали, тротуары, как порошей, были устланы тополиным пухом.

Видя улыбку на лице следователя, эксперт положил рядом с фотографией с тополиными семенами другой снимок. На нем тоже были отмечены аналогичные семена.

– Это образец почвы из мешочка номер семь...

– Второй Железнодорожный переулок, - сказала Гранская.
– Значит, Марчук там побывал.

– Двинемся дальше.
– Эксперт взял несколько новых фотографий и положил их по паре: - Смотрите, частицы фекалий коровы...

– Навоз?

– Да, обыкновенный коровий навоз. Подошва исследуемых туфель соприкасалась с ним. И еще характерные особенности этого слоя - остатки, типичные для торфяников: частицы сгнившего мха-сфагнума и другое...

– Точно, верно, - кивала следователь.

Во дворе Зубцовых она обратила внимание на то, что земля под цветником была сдобрена торфом.

– Растения, - продолжал эксперт.
– Семена турецкой гвоздики, пыльца цветов пиона и георгина.

"Выходит, из Второго Железнодорожного Марчук отправился к Зубцовым..."

– Это как-то согласуется с вашими предположениями?
– спросил эксперт.

– Пока да.

И новая серия фотографий.

– Тут, по-моему, есть небольшая загадка, - сказал эксперт, беря в руки два снимка.
– Я сначала не мог понять, что это такое. Частицы кожуры семян хлопчатника...

– Чего?
– удивилась следователь.

– Хлопчатника. Видите, остатки хлопкового волокна. Частицы имеются и на подошве, и в образцах.
– Он посмотрел на номер вещественного доказательства: - Восьмой мешочек.

– Это на шоссе!
– воскликнула Гранская.
– На том самом повороте!

Последнее заявление эксперта больше всего взволновало ее. Следовал вывод: Марчук действительно побывал на месте гибели Зубцова! Но не мог же он быть одновременно и в Южноморске?

– Странно, откуда в наших местах хлопок?
– задумчиво произнес эксперт.
– Овсяная полова, - ткнул он пальцем в отмеченное место на снимке, - это я понимаю...

– Да, там рядом поле с овсом, - вспомнила Гранская.

– Но вот хлопок...
– он развел руками.

– Значит, можно с уверенностью утверждать, что Марчук был на двенадцатом километре шоссе?
– Гранской еще раз хотелось услышать подтверждение этому чрезвычайно важному для следствия открытию.

– Разумеется, - сказал эксперт.

Из его дальнейших объяснений Инга Казимировна поняла, что Марчук не спускался вниз, в овраг, чтобы убедиться в смерти Зубцова (это предположение выдвигал Коршунов). Зато материалы исследования подтвердили, что с места аварии, возможно, преступник снова вернулся во Второй Железнодорожный переулок - это объективно зафиксировали снимки.

Картинка, как любила говорить Гранская, сложилась.

Теперь было известно, где и в какой последовательности побывал Марчук в ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое июня.

– Вы просто маг!
– не удержалась Инга Казимировна.

Она была готова расцеловать этого молоденького кандидата наук.

– Маг?
– удивился он.
– Ординарное исследование. Можно сказать, хрестоматийное... У меня будет к вам одна просьба...

– Ради бога!
– откликнулась Гранская.

– Меня интересует вопрос, как в наши места попал хлопок. Это ведь не Средняя Азия... Не посчитайте за труд, позвоните, если разгадаете эту тайну, - широко улыбнулся эксперт.

– Непременно, - пообещала Гранская.

Когда она села в машину, Кирилл удивленно посмотрел на нее:

– Ты что это сияешь, как солнышко?

– В жизни следователя тоже бывают радости. Я имею в виду служебные...

* * *

Настроение Измайлова после возвращения из Рдянска не осталось незамеченным его сотрудниками. Правда, прокурор, как обычно, явился к девяти. Ознакомился с почтой, принесенной ему Вероникой Савельевной. Принял срочных посетителей. Казалось, он был спокоен и деловит. Но все же с ним явно что-то происходило. То вызвал секретаря и долго вспоминал зачем. Попросил ее заказать междугородный разговор с Хановеем, родиной жены, а потом отменил заказ. Просидел над простым ответом по поводу жалобы в газету битый час, тогда как обычно управлялся минут за десять пятнадцать. И что поразило Веронику Савельевну: в документе, который он дал для печатания на машинке, были ошибки и несогласованности. Никогда за Измайловым такого не наблюдалось, он всегда строго следил за стилем и грамотностью.