Вероятно, Марьяна ждала, что Стас разразится речью, но он молчал.

– Ты упомянул подробности, о которых не мог знать. Скажи, ты где-то раскопал архивы о пропавших без вести? Зачем тебе это? Ты знаешь, кто к этому причастен? Ты что-то выяснил, да?

Стас, наконец, решил ответить:

– Тут только один вариант: дождаться одиннадцати и проверить. Есть магнитофонная запись с голосами. Хочешь, верь, хочешь, нет, но её передала мне Полина. Я успел прослушать только первые минут десять. Есть ещё записка.

Марьяна нахмурилась.

– Покажи мне записку.

Стас вынул из кармана джинсов рекламный листок, сложенный вчетверо, и подал Марьяне. Она развернула бумагу и побледнела, увидев красные потёкшие строки. На коже её рук проступили мурашки.

– О, господи… Это то, о чём я думаю?

Стас кивнул.

– Можно показать это твоему отцу, – предложил он. – Мало ли, вдруг он вспомнит почерк своей сестры? Чтобы уж точно убедить тебя, что эту записку она сама написала.

Марьяна прочитала послание.

– Это мой адрес, Пролетариата, восемь. А что за новосибирский адрес?

– Сам не понимаю… Ну так что? Теперь ты мне веришь?

– Не знаю. – Марьяна отдала листок. – Я хочу кое-что проверить. И у меня есть один способ.

– Способ? – Кажется, улыбка непонимания возникла на лице Стаса сама собой.

Он сложил листок и сунул в карман.

Марьяна пронзительно посмотрела на Стаса, и что-то в её взгляде его встревожило.

– Я подготовилась, если что. – Она скомкала на коленях сумочку, розовые с белыми каёмками ногти впились в светлый мягкий футляр. – Как могла, так и подготовилась. – С этими словами она расстегнула молнию на сумочке, вынула миниатюрное электрошоковое устройство и произнесла с угрозой: – Если это твоя очередная тупая выходка, Платов, я тебе устрою судный день, понял?

Несколько секунд Стас разглядывал устройство, потом – тонкие пальцы девушки, её розовые ноготки, и, наконец, перевёл взгляд на лицо Марьяны.

– Это что, для меня? – Он не мог в это поверить. – Ты шутишь?

Марьяна была далека от шутливого тона.

– Я тебя поджарю, если ты хоть пальцем меня тронешь. – Она покрутила устройство в руке. – Я его теперь всегда с собой ношу. Купила сразу после дружбы с тобой.

– Мари, ты стукнулась обо что-то, да?

Ему вдруг захотелось сбежать отсюда, чтобы не участвовать в этой нелепой сцене. Через пять лет Марьяна Михайлова явилась, чтобы обезвредить Стаса Платова. У неё точно не всё в порядке с головой.

Девушка поднялась и направилась к нему.

Стас замер.

«Да не может быть, чтобы она пустила в дело своё устройство, – подумал он. – Нет. Конечно же, нет. Она просто пугает».

Но внутри всё напряглось.

Не дожидаясь от Марьяны действий, он обогнул её и двинулся к двери. И тут до него дошло, что не стоило бы так опрометчиво подпускать затаившую ненависть девушку, да ещё и с электрошоковым устройством, к себе со спины.

Только он об этом подумал, как почувствовал: два электрода легко проткнули ткань рубашки и впились ему меж лопаток, следом наступила трёхсекундная прожарка его организма током. Ощущение такое, будто в тело одновременно вбили сотни ледяных сосулек.

Мышцы мгновенно парализовало, и Стас, дезориентированный, онемевший и ошарашенный, повалился на пол собственной комнаты, приложившись о паркет подбородком, грудью и коленями.

Сознание он не потерял, но двигаться был не в состоянии, зато Марьяна засуетилась вокруг него. Завела его безвольные руки за спину и со сноровкой оперативника обвязала запястья скотчем, который тоже принесла с собой (чёрт, что ещё лежит в её паршивой сумочке?). Затем несколько слоёв липкой ленты легли на его щиколотки.

В итоге, на обезвреживание врага у Марьяны ушло не больше пяти минут.

«Да она тренировалась, что ли?» – билась мысль в висках обездвиженного Стаса.

– Ну вот, – сказала девушка и ногой перевалила его с живота на спину. Оглядела результат работы. – Теперь я готова подождать одиннадцати. – В её голосе Стас уловил нотки торжества и облегчения. – Платов, ты, правда, надеялся, что я тебе поверю? Ты за кого меня принимаешь? Ну, раздобыл ты где-то фотографию моей тёти, накалякал красками записку, и что? Я должна тебе сразу поверить? Признайся, чья была идея: твоя или твоего двоюродного братца-садиста Егора? Или вы вместе решили надо мной поиздеваться?

Он кое-как ей ответил, заставляя горло, язык и губы себе подчиниться:

– Чокнутая… дура…

– Не мешало бы тебе ещё и рот заклеить. – Она улыбнулась. Нервно, натянуто, но всё же улыбнулась.

Вид поверженного врага очень её порадовал.

Зато Стас со злостью уставился в потолок. Мышцы быстро отходили от шока, но место ожога ещё сохраняло тепло.

– Думаешь, я наврал? – Он повернул голову до боли в шее, чтобы поймать Марьянин взгляд. – А? Ты же понимаешь, что мне незачем врать, понимаешь же, да? Зачем мне врать? Какой смысл?