В городе осталась она одна.

Нет… она и Стас Платов – её самый страшный кошмар. Её Оборотень.

Марьяна внимательнее всмотрелась в грязную улицу внизу. Казалось, на город вывалили гигантскую кастрюлю живых нечистот, и те расползлись по щелям и углам, подвалам и чердакам, растеклись по окнам и стенам. Кровавые разводы и пятна ржавчины проступили на асфальте, припаркованных автомобилях, деревьях и скамейках, мусорных урнах и бордюрах.

Марьяна почувствовала, как внутренности внизу живота опустились ещё ниже, а содержимое желудка – два шоколадных батончика, наспех съеденных вместо обеда, – внезапно попросилось наверх и застряло где-то на подступах к горлу.

«Разумное объяснение, – забегали мысли, – этому же есть разумное объяснение, правда?».

Она вздрогнула, когда на столе включился монитор. На нём вспыхнули ядовито-красные цифры: «23:08».

Держась за ушибленную поясницу, Марьяна шагнула назад, на середину комнаты, и только сейчас ощутила холод, сковавший ноги, – она была босиком. Ещё в детстве отец внушал ей, что ходить без обуви опасно: можно получить травму, посадить занозу, порезаться стеклом, сломать палец. Он в красках описывал картины боли и ужаса, и маленькая Марьяна верила каждому его слову. Она выросла, но и сейчас редко ходила босиком.

В коридоре, за дверью комнаты, послышался тихий дробный топот. Цок, пауза, цок-цок, пауза. Цок-цок-цок-цок.

Марьяна прильнула к двери. Она не слушала – она впитывала малейшие звуки. Казалось, клёкот её испуганного сердца оглушал пространство за километры отсюда.

Сухими и негнущимися, словно старушечьими, пальцами Марьяна обхватила ручку и приоткрыла дверь. Вместе с запахом гари в комнату ворвался холодный воздух и клубы пепла. Марьяна высунула голову, всмотрелась в темноту: никого.

Но тогда кто же пробежал здесь минуту назад?

Кто-то маленький и проворный, как… как поросёнок. При мысли о свиньях страх закопошился внутри с новой силой (откуда-то Марьяна знала, что свинья способна заживо сожрать человека – наверное, тоже от отца).

«Какая может быть свинья, ну что ты? В этой квартире только одна свинья – Станислав Викторович. И он снова пытается тебя одурачить… или… в чае что-то было?».

Марьяна усмехнулась своей догадке и уверенно шагнула в коридор.

– Диана Леонидовна? Вы здесь? Диана Леонидовна?

Спиной и затылком она ощутила движение воздуха, совсем рядом. Обернулась на соседнюю комнату.

– Стас, это не смешно. – Марьяна прошла дальше, заглянула на кухню. – Диана Леонидовна? Юра? Вы тут?

Светлый линолеум кухни покрывал пепел, по углам, у плинтусов, чернела плесень. Стены сочились водой, крупные капли стекали вниз и собирались в лужи.

Господи, откуда это всё? Марьяна, проснись… проснись, бога ради…

Босой ногой она наступила во что-то мягкое и рыхлое, похожее на холодец, и желеобразная субстанция выдавилась меж пальцев. От ужаса и отвращения Марьяна не могла даже двинуться, так и застыла с увязшей ступнёй.

Тесную кухню заполонил запах мокрой шерсти и горячего животного жира.

Под стулом у холодильника, в самом дальнем углу, Марьяна заметила движение. Светлое пятно промелькнуло на фоне гарнитура в её сторону. Она изловчилась и схватила извивающийся комок шерсти.

Это был кот, мокрый и до безумия испуганный.

Он шипел и вырывался, его чёрные, с ярко-жёлтым ободком, глаза маслянисто блестели. Марьяна крепко держала его за загривок, и с ужасом понимала: кот, конечно, вонял жиром и мокрой шерстью, но его запах не мог затмить другой, более густой и неприятный. Чей-то ещё.

– Ста-а-ас? – опять засипела Марьяна. – Хватит меня пугать, ладно? Я зря тебя током ударила. Извини.

Она отпустила кота, и тот мгновенно исчез, метнувшись в гостиную. Послышалось громкое «фш-ш-ш», мерзкие кошачьи завывания, глухой хруст, и всё стихло.

Изо всех сил Марьяна держалась, чтобы не закричать – Платов от неё этого не дождётся. Она увидела на столе маленький нож для чистки овощей, схватила его и направилась в гостиную.

В полосе лунного света, пробивающегося сквозь оконный тюль, предстала просторная комната: красивый паркет светлыми и тёмными ромбиками, диван, заваленный подушками, большой телевизор, книжный шкаф, лакированный журнальный столик.

Испачканные в слизи ступни липли к паркету. И пока Марьяна шла к дивану, то машинально водила взглядом по полу в поисках кота, но тут почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Интуитивное ощущение возникло, как возникает прилив, неотвратимо поглощающий сушу.