— Ну, вкупе с мышью-визирем это вполне себе зверинец, — хмыкнул Омари и перешёл на шёпот. — Наш сосед уходит. За ним кто-нибудь проследит?

— Альфред должен, — ответил Юрген. — Нам с тобой тоже пора.

Расплатившись с трактирщиком, Шу и Омари покинули «Райские кущи» через несколько минут после того, как оттуда ушёл айни. Они вернулись во дворец, где их ждал Оташ.

— Как всё прошло? — спросил он, едва они появились на пороге его покоев.

— Отлично, — ответил Юрген, — если только по Шаукару не разгуливает толпа айни. Один точно сидел рядом с нами и подслушивал. Внешне похож на акробата. Теперь будет хорошо, если Альфреду удастся проследить за ним, не выдав себя, потому что не хватало ещё их спугнуть.

— Много он рассказал тебе? — спросил шоно Омари.

— Мне было достаточно, — ответил тот. — Но в моих планах нет использования древних предметов с целью завоевания мира. Должность при твоём дворе меня вполне устроит.

— Я подписал бумагу. Не подведи меня.

— Это не в моих интересах — подводить тебя. Благодарю.

— Я думаю, что айни проберётся в мои покои сегодня вечером, чтобы найти так называемый древний манускрипт, — проговорил Юрген. — Я сказал, что он хранится у меня в комоде. Айни будет думать, что мы с Омари в ванной.

— Значит, мы будем ждать его, — ответил Оташ. — А ты бы в самом деле пошёл помылся.

— Если я вам больше не нужен… — отозвался амма.

— Ступай, — махнул рукой шоно.

— Если ты ему не доверяешь, то ты всегда можешь его убить, — проговорил Юрген, когда Омари ушёл.

— Ты расстроишься, — усмехнулся Оташ.

— Он, конечно, тот ещё крокодил, и я с трудом верю в то, что люди меняются, но он уже не раз помог нам. Пусть живёт?

— Пусть живёт.

— Ты хочешь взять вора, когда он пойдёт за манускриптом?

— А ты хочешь, чтобы он начал снимать с тебя перстень?

— Нет, потому что тогда ему придётся отрубить мне палец, а это больно. Меня волнует Кайсар и то, где они прячут колесо солнца.

— Давай решать проблемы по мере их поступления, эне. Сначала возьмём акробата.

— Ну, если уж совсем по мере поступления, то сначала надо дождаться Альфреда.

Когда вернулся Брунен, Юрген уже начал терять терпение, в отличие от Оташа, который спокойно читал бумаги, которые принёс ему Наран.

— Ну что? — спросил Шу.

— Этот айни привёл нас прямиком к Кайсару. Один в один с портрета. Признаюсь, у меня было желание взять его, но я понимаю, что на второго циркача у нас пока ничего нет, а где они прячут колесо солнца, мы не знаем, и таким образом, всё можно было испортить. Поэтому я оставил там Элли. И не надо на меня так смотреть, он справится со слежкой. А что у вас?

— А мы ждём, когда этот айни полезет в мои покои проверять манускрипт, — ответил Юрген. — Он думает, что я показываю Омари ванны.

— Мы собираемся ждать его здесь? — спросил Альфред. — Полагаете, мы его услышим?

— Нет, — сказал Оташ. — Во-первых, я выставил охрану со стороны балкона, но приказал ничего не предпринимать и позволить вору проникнуть в покои визиря. Они будут действовать, только если вор станет убегать. Во-вторых, я считаю, что кто-то должен спрятаться в покоях Юргена.

— Как тогда у баргов, помните? — вдруг оживился Шу. — Альфред может снова залезть под кровать.

— Не может, — возразил Брунен. — Твои покои — сам лезь.

— Эне, под твою кровать может забраться разве что мышь, — проговорил Оташ. — Ты на неё смотрел вообще хоть раз?

— Вообще-то да, — погрустнел Юрген. — Я как-то упустил этот момент. Под мою кровать действительно не залезешь. Так где же у меня можно спрятаться?

— Не нужно, — сказал Альфред. — Когда вор соберётся уходить через балкон, Оташ, пусть твои стражники прикажут ему остановиться под угрозой выстрела. Тогда мы и войдём в покои.

— Верно, — кивнул шоно. — Сейчас распоряжусь.

— Мы будем ждать здесь, — продолжал Брунен. — Один пусть стоит у окна, ожидая сигнала охраны, а второй у потайной двери. Деваться вору всё равно будет некуда.

Когда уже совсем стемнело, а от стражи не поступало никакого сигнала, Юрген стал заметно нервничать.

— Не думает же он, что я до сих пор с Омари ванну принимаю, — проговорил Шу.

— Может быть, он вообще не придёт, — ответил Альфред.

— После того, как мы ему всё преподнесли на блюдечке?

— Может быть, именно поэтому, — отозвался Оташ. — Может, он что-то заподозрил.