На моей стороне выступал сам мир и весь доступный ему ресурс, на стороне захватчика — непривычная, но до безумия эффективная манера действовать, смешивая атаку и защиту и вкладывая в каждый ход двойной, а то и тройной смысл. И она быстро учила осторожности.

То, что такой подход дает результат, можно было судить по десяткам зданий, что последовали за теми двумя небоскребами, которыми пожертвовал первыми. И каждая из этих жертв будет мне чего-то стоить. Однако, чем дальше, тем меньше мне приходилось идти на столь безапелляционные меры.

И, как мы не оттягивали закономерный итог, но момент решительных действий настал. И пусть в подготовке к нему я немного уступил, удалось достичь главного — моя диспозиция была лишь самую малость хуже таковой у врага.

При несопоставимы ресурсах, исход казался предрешенным. Вопрос заключался лишь в минимизации потерь и удержании их за критической чертой.

Чего я не ожидал, так того, что враг сможет восстановить собственное тело, и, после этого, продолжать действовать одинаково эффективно во всех ипостасях.

Это открытие стоило потерянной возможности задавить его экспансию и едва не привело к собственному обезглавливанию — от восставшего из пепла тела, подобравшегося слишком близко, удалось отмахнуться градом знакомых по встрече с архонтом клинков.

Что было лишь полумерой, так как, получивший десятки смертельных ранений, гость с великим презрением проигнорировал их всех, через секунду вновь попытавшись атаковать. И, к сожалению, попадаться в одну и ту же ловушку со временем дважды тот не захотел.

Хуже, что, отвлекаясь на эти нападки, безбожно терял инициативу в незримой партии. Все равно, что одного из гроссмейстеров, помимо интеллектуальной игры, заставят принять одновременный боксерский бой. Даже если до этого ты преуспевал и там, и там, то совместить это — задача иного уровня.

Максимум, что удавалось, так это удерживаться на самой грани поражения, с каждой секундой переходя все дальше в оборону.

Маятник вновь качнулся назад.

Алые нити, что надежно связали Химуру, сразу же после того оглушающего удара, и что держали его в закутанном в кокон положение, внезапно напряглись.

Хотя до этого момента уже начинало казаться, что больше ничего не произойдет — даже те неестественного цвета линии вокруг глаз начали уменьшаться, а из тела юнца уходила заемная мощь. Но в следующее же мгновение она взрывообразно возросла.

И накинутые путы не выдерживают этого потока.

В сопровождении вибрирующего, полного животной ярости крика, они разлетаются стремительно бледнеющими ошметками, а скудный интерьер комнаты буквально разносит в пыль волной силы, что, пройдя здание насквозь, разбивается об установленный в самом начале барьер.

Получившие тысячи микропробоин стены разразились треском негодования, но, тем не менее, здание пока что устояло и не спешило складываться прямо на них.

На этот раз парень не кидался безумцем, какое-то время внимательно следя за мужчиной черными провалами на месте глаз. И лишь после, совершил один решительный рывок.

Еще быстрее и сильнее!

Впрочем, все еще достаточно далеко до момента, когда ему действительно придется сражаться всерьез. Но уже слишком близко к черте, после которой он не сможет удерживать парня, никак ему не вредя.

Прочертившие грудь три, обжегшие болью, борозды заставили Себастьяна удивиться — полностью контролируя ситуацию, он не помнил момента, когда бы пропущенный мимо враг имел возможность его достать. Если только...

"Иллюзии?"

Юнец заставил его запоздать с реакцией, внушив неправильное видение ситуации. Это было единственным разумным объяснением, с учетом имеющейся информации.

Обман зрения, слуха, да даже выработанного за десятилетия практики чувства опасности... страшная сила. Даже сейчас, уступая помощнику Луизы в десятки раз, тот все-таки умудрился его зацепить.

"Нет". — Подумал мужчина, чей зрачок едва заметно вытянулся на кошачий манер и начал светиться красным, а вокруг тела возникла алая же защитная дымка. — "Этот момент уже наступил. Если не буду с ним серьезным, то легкими ушибами не отделаюсь".

И потому, следующий рывок встретила не попытка уклонения, а прямой удар в челюсть. Который проходит через соперника, как через пустое место, выходом вложенных сил разрушая очередной мираж и заставляя тот осыпаться сияющими всеми цветами радуги мелкими осколками.