Нет. Уже не он.

Достаточно было одного взгляда на порвавшего ремни парня, чтобы понять, что сейчас им движет что-то иное. А уж сетка фиолетовых линий, разошедшихся от наливающихся чернотой глаз, в которых уже почти нельзя было различить белка, явила нечто новое и слишком чуждое для этого мира.

Значило ли это, что несостоявшийся архонт проиграл?

Себастьян как раз хотел обдумать данную мысль, когда его технику, призванную удерживать на одном месте любого врага, начало корежить и ломать. Восемь секунд — столько та продержалась.

И этого времени хватило, чтобы Сумико успела покинуть опасную зону, а помощник Луизы окружил здание мощным непроницаемым барьером.

Уничтожение одной комнаты или типового домика им еще могут простить, а вот смерть слуги или масштабные разрушения... тоже простят, скорее всего, но лучше избегать таких ситуаций.

Так что закончили они, практически, одновременно.

— Я бы не хотел вредить тебе. — Заговорил Себастьян, внимательно следя за каждым движением Химуры, что, немного пригнувшись, стоял посреди кроваво-красного тумана распавшейся техники в окружении покрывшихся инеем стен и в рваном резком ритме выдыхал пар ртом.

Он прекрасно понимал, что, вероятнее всего, его слова не будут услышаны, но также понимал, что человек, заинтересовавший Луизу, все еще где-то там.

Юноша не ответил, рванув с места в сторону самой очевидной цели, и на всей скорости врезавшись в проявившуюся от столкновения пленку бледно-розового барьера, что разделил помещение на две части.

"Словно дикий зверь". — Проскользнула аналогия. — "Сильный, яростный, необузданный и... столь же неразумный".

Удерживать такого на одном месте не столь уж сложно. Вопрос в том, как долго во всей затее будет оставаться смысл. И пусть он сам ограничил срок одним днем, уверенности в нем не было.

Архонты — редкие птицы, и говорить о каких-то общих правилах в их отношении не приходится.

Однако, зверь в обличии школьника совершенно внезапно замирает на одном месте, хотя до этого явно вновь собирался кинуться на преграду. И, одновременно с тем, из комнаты исчезает заполнившее ее давление животной агрессии.

"Справился? Так быстро?"

Вот только дальнейшие события пошли вразрез с данными выводами. Лицо юноши прорезает кривая, практически разумная ухмылка, а после, тот вновь стремительно сближается с барьером и, пробив его своим телом, разворачивается в сторону Себастьяна, наотмашь взмахнув сжатой на хищный манер рукой.

Само движение не казалось опасным, так как прошло в стороне, но вслед за каждым пальцем шли едва заметные энергетические полупрозрачные когти, что едва не распороли бок мужчине. От этого исхода спасла лишь реакция и чутье человека, прошедшего десятки битв с очень разными врагами.

Тем не менее, верхней одежде пришел конец.

"Лучше поторопись, приятель". — Проходит быстрая мысль, пока сам Себастьян, воспользовавшись шансом, сближается с соперником и раскрытой ладонью буквально впечатывает того лицом в пол. — "Иначе к концу этого дня от твоего тела ничего не останется".

Однако, эта тварь явно имела собственные соображения о пределах своей живучести. Энергия целой звезды, сфокусированная в тонком луче, заставила ту лишь немного задержаться.

И физическое уничтожение тела, не привело к стиранию из данной реальности самого агрессора. Хуже, что он распространялся в нем, подобно самому опасному вирусу, поражая один кластер за другим.

Противостояние переместилось из зримого и зрелищного поля в плоскость возможностей интуитов. То, чего, в силу нехватки знаний, не смогла сделать Луиза, даже не прорвавшаяся сквозь обманку, и то, чего я сам не смог провернуть с Монго, но уже по причине безумия его мира.

В конце концов, подчинение чужого внутреннего мира — единственный путь к победе над разумом соперника. Именно поэтому архонт, сколь не была крута в реальности, никогда не смогла бы победить.

И, к сожалению, этот "отголосок воли" умел не меньше меня. В дело шли все самые изощренные ходы, логические ловушки и хитрые комбинации. Мы словно сошлись в некотором усложненном варианте шахмат, получивших, в дополнение, еще и третье измерение. Непрекращающийся маневр ресурсами и вниманием. Как две армии, что встали друг напротив друга и, вместо генерального сражения, занялись легкими покусываниями друг друга, с одновременными попытками занять как можно более выгодное положение, а своего врага, наоборот, заставить действовать из неудобной позиции.