– Котёмкина Таисия Николаевна, двадцать девятого года рождения? – удостоверился офицер, покосившись в свои бумаги. – Ну, садись, поговорим.

И ошарашил Тасю первым же вопросом:

– Когда твой муж Игнат Котёмкин был завербован шпионской ячейкой врачей-вредителей?

Тася, как и большинство советских граждан, о вредителях знала из газет. Месяца полтора назад все центральные издания поместили сообщение ТАСС о раскрытии террористической группы медицинских работников, которые путем неправильного лечения сокращали жизнь активным деятелям Советского Союза. Арестованные признались, что умертвили товарища Жданова, а также старались подорвать здоровье руководящих военных кадров, чтобы ослабить оборону страны.

В списке врачей, завербованных иностранными разведками, числились в основном еврейские фамилии. Как в эту банду мог затесаться крестьянский сын Котёмкин, украинец по матери и русский по отцу? Тасе вспомнилось меткое определение, услышанное от бабы Зины: «Порожняк толкает». Через силу заставила себя усмехнуться.

– Да кто ж его будет вербовать? Котёмкин – человек пьющий. Все тайны разболтает!

Следователь поднялся из-за стола. Зашел за спину Таси, положил руки на плечи, наклонился к самой шее.

– А ты сама? Не разболтаешь?

Из нутра мужчины дохнуло недавним сытным завтраком – яичница на шкварках, кофе с молоком. Краем глаза Таисия видела, как тонкий ремень портупеи врезается в плоть, обросшую сытым жиром.

– Да какие мои тайны? – прошелестела, опуская глаза.

– А вот к примеру… Убийство по предварительному сговору.

Тася отпрянула.

– Да кто же убит?

Офицер выпрямился, одергивая черную гимнастерку. Сел за стол, придвинул к себе расчерченный листок бумаги. Обмакнул перо в жестяную чернильницу. Заговорил сухо, деловито:

– Котёмкина, вы подтверждаете, что двадцать седьмого февраля шофер Ищенко и ваш бывший муж Игнат Котёмкин совместно распивали спиртные напитки в вашей комнате, в общежитии рабочего поселка № 15 при Хуторе-7 по адресу улица Первой Пятилетки, дом один?

– Подтверждаю, – шевельнула губами Тася.

– После чего шофер комбината Ищенко был найден убитым.

Таисия ахнула:

– Не может этого быть!

– Рассказывай, как все было, – приказал следователь.

Тася влажной рукой отерла лоб. Стала сбивчиво припоминать события пятничного вечера. Болезнь Воронцова, появление Игната со щенками. Рассказала, что Ищенко собирался увольняться с комбината и уезжать к своей матери в Ярославль.

Лейтенант записывал за ней быстрым мелким почерком, аккуратно обмакивая перо.

Уточнил, не говорил ли с шофером Игнат о производстве, о сотрудниках, о делах Комбината. Не интересовался ли этими вопросами кто-нибудь другой в последнее время? Между делом закинул фразочку, будто блёсенку в реку на глупого окуня:

– Так на какой почве произошел конфликт между Ищенко и Котёмкиным?

– Не было ничего такого, – отвечала Тася. – Ни конфликта, ни спора. Игнат сел на коня и поехал в комендатуру, чтобы позвонить доктору. А Ищенко ушел.

– Куда?

– Этого я не знаю.

– А когда явился Циммерман?

– Да, может, часа через два. Доктор приехал на санитарной машине. Они забрали инженера Воронцова в госпиталь. Воспаление легких у него.

Следователь помолчал, выстукивая пальцами по столу какой-то бодрый марш. Тася заметила, что руки у него холеные, белые, с полированными ногтями.

– А как Ищенко нашли, товарищ следователь? – решилась спросить Таисия.

– Тело было найдено в болоте, неподалеку от железной дороги.

– Потонул?

– Нет. Оглушили камнем, приволокли в болото, а там отрезали гениталии и воткнули в живот деревянный кол.

Тася потянулась было перекреститься, но поймала правую руку другой рукой.

– Это же зверь какой-то сотворил… Игнат, он такого не сделает! Да и когда ему по болотам шастать? Вы проверьте, он же в комендатуре отмечает каждую отлучку.

– А что можешь сообщить про доктора Циммермана? – офицер снова перешел на доверительный тон. – Ты же работала у него в больничке санитаркой.

Дружба с бабой Зиной даром не прошла – Тася давно смекнула, что главная цель тут вовсе не Игнат.

Нет, гражданин начальник, подвести убийство Ищенко под дело врачей у вас не получится. По крайней мере, Таисия вам не помощница.

– Про доктора могу сказать только хорошее. При нем смертность в лагере упала на сорок процентов.

– Про Этингера с Коганом тоже говорили хорошее, – с недоброй усмешкой пробормотал следователь. – А теперь они арестованы за подрывную работу, которую проводили против Советского государства.