Самое забавное, я почти оказался прав. Это было действительно похоже на то, как если бы через меня пропускали электричество. Но, если честно, эта боль по сравнению с той, что я испытал в Яме, была детскими забавами. Тем более, что продолжалась она совсем недолго. В какой-то момент меня вдруг подхватило и куда-то выбросило.

***

Во рту стоит дешевый вкус резиновой соски, которую маме принесла бабушка. Они долго о чем-то спорили, потом кипятили ее и дали мне. Десны жгло и саднило от прорезающихся зубов, поэтому я с удовольствием схватил эту соску. Мама удивляется, а бабушка смеется.

***

Мишка, мой лучший друг в детском саду. Мы живем с ним через дом. Но во дворе гуляем порознь, а играем только в садике. Вот он бежит за мной, чтобы осалить, толкает, и я неудачно падаю. Раздается странный хруст, будто велосипед наехал на сухую ветку. Руку обжигает болью. Перед глазами вырастает испуганное лицо воспитательницы. Она говорит что-то успокаивающее. А я знаю, что с Мишкой больше никогда водиться не буду.

***

Отец приходит раньше обычного. И не один. Он что-то говорит маме про какой-то «бартер», про «выгодный курс». Из-за спины выглядывают сестры. Маленькая Даша жмется к Лильке. А та насторожена и молчалива. Впрочем, как и всегда. Наконец отец заносит картонные коробки. И говорит, что теперь у нас есть компьютер. Мои глаза блестят от восторга. У Семена Соколова такой же. И он даже давал поиграть мне пять минут в «Принца Персии». А теперь у нас свой компьютер.

– Не больше получаса в день, – сразу предупреждает отец, – я слышал, там даже программа есть специальная. В ней рисовать можно.

***

Новый силиконовый чехол пахнет одурманивающе. Я с трудом натягиваю его на Nokia3310. Мой первый телефон. Подарок родителей на день рождения. Хотя отец и ворчит по поводу дорогих подарков, считает, что они меня балуют. Но конкретно в данный момент я счастлив. Теперь я совсем взрослый.

***

Я сижу на диване в квартире бабушки. Отец талдычит про ответственность, про жизнь, которую необходимо строить, про стартовую точку. А мне очень грустно. Бабушка умерла так же, как и жила. Тихо, почти незаметно. Я только теперь понимаю, как любил ее. Понимаю, как сильно мне ее не хватает. И оставленная мне в наследство квартира не несет никакой радости.

***

Я лежу на полу и смотрю в потолок. После первого рабочего дня спина деревянная. Меня угнетает контингент на новой работе, психованный завскладом, не дающий передохнуть и то, что приходится довольно далеко ехать. Но я вспоминаю ругань отца и усмехаюсь. Кряхтя, поднимаюсь на ноги, и иду варить макароны.

***

Преодолевая боль и прикусывая губу, я опираюсь о стылую землю, а после встаю на ноги. Противник хлопает рукой по дымящемуся капюшону, поэтому пропускает мой удар. Он падает, а после раздается неприятный хруст. Вот теперь могу точно это сказать. Он проломил голову при падении.

– С ним все в порядке? – спрашивает мой маленький сосед.

***

Будущее расслаивается множеством линий. Во всех я умираю. Молодым, спустя всего пару недель, где-то прожившим чуть более года. И всегда насильственной смертью. Проживая разные жизни и иногда повторяя свою судьбу. Сначала линий десятки, потом сотни, потом тысячи. Большинство отпадают почти сразу, как наименее вероятные. Некоторые прорисовываются толще других. Так случается до тех пор, пока я не выхватываю одну. Ту, в которой вижу его. И вот тогда меня выкидывает. Возвращает обратно.

Ваша известность повышена до 54.

Ваша известность повышена до 55.

Ваша известность повышена до 56.

Ваша известность повышена до 57.

– Отвязывайте! Скорее! – командовал Игош.

Во рту железный привкус крови, а сам кляп мокрый. Передо мной все те, кто были в зале перед странной машиной, включая Рис.

– Почему у него идет кровь? – кричала девушка, обращаясь к Игошу. – Что происходит?

– Такое бывает, мозгу сложно обработать сразу такой большой пласт информации. Вот он…

– Если с ним что-то случится…

Я наконец упал в объятия хорулов и меня понесли наружу. Почти что как рок-звезду, спрыгнувшую со сцены. Но на свежем воздухе мне действительно стало получше. Хоть голова и трещала, как при жутком похмелье, я постепенно стал приходить в себя.

– Сережа, – гладила меня по лицу Рис, и ее ладони обагрялись моей кровью, – как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Все нормально, – хватал я ртом воздух, пытаясь одновременно говорить. – Зато теперь я все знаю. Я видел будущее. Теперь мне все стало ясно.

Дорогие читатели, я редко к вам обращаюсь. Но сейчас именно тот случай. После прочтения сегодняшней главы, возможно, вам захочется четвертовать автора, обматерить, вымазать в смоле и перьях, прокатить на шесте… Самое главное, скорее всего, кому-то захочется высказаться. И ради бога. Я очень люблю комментарии. У меня к вам только одна, но крайне важная просьба – не спойлерите, пожалуйста, сюжет. Подумайте о тех несчастных, кто еще не читал. Надеюсь на вашу сознательность.