P . S . И простите меня. За эту неделю вам придется настрадаться.

Самые сложные разговоры бывают с теми, кто нам по-настоящему близок. Приходится подбирать слова, предугадывать возможные последствия, думать о чувствах собеседника. Стала ли Рис для меня близким человеком? Конечно. Собственно – она была последней ниточкой к тому, прошлому миру.

И вместе с тем я не мог ответить моей спутнице взаимностью. Мне было известно о ее чувствах. Все же Сережа больше слепой, но не совсем тупой. Я видел, что она любит меня. За что? Почему? Непонятно. Скорее таки вопреки. Но вот я ничего подобного не чувствовал. Можно было бы обманываться, пойти на поводу у хорошей девушки и т.д., но химии не было. При всех положительных качествах Рис, она не стала бы никогда моей половиной.

Но именно сейчас вопрос был не во мне. А в ней. Я не мог найти слов, потому весь день сторонился Рис. Бегал практически по всему Архейту. Познакомился со всеми, с кем только мог познакомиться. И в итоге приземлился у Игоша. С этим старым Игроком у нас почему-то получались простые и вместе с тем душевные разговоры.

– Выходит, что выбора нет? Все предрешено? – спросил я.

– Мне казалось, что все ровно наоборот, – искренне удивился Игош моим словам. – У тебя в руках множество вариантов. И только ты выбираешь тот, который считаешь наиболее верным.

– А если все варианты плохи? Выбирать наименее плохой?

– Что в твоем понимании плохой вариант?

– Тот, где я умираю.

– Ты везде умираешь. Также, как и я. Как и Дмитрий, Лунгер, ДеХат, Скроджи и остальные хорулы. Ты считаешь себя особенным?

– Конечно.

– Возможно, ты и прав, – легко согласился Игош, – и пусть конец твоего пути немного отличается от нашего, но итог один.

– Итог один, – кивнул я.

– Ты не готов? – то ли спрашивал, то ли рассуждал вслух хорул.

– Полдня назад я хотел найти ответы. Теперь… теперь я, как ты и говорил, изменил свой угол зрения. Но что-то внутри меня...

– Еще противится. Это борьба рационального начала с эмоциональным. Инстинкт самосохранения пытается взять верх. И у него могло бы получиться. Но ты все видел.

– Я все видел, – глухо повторил я его слова.

– Вставай, я хочу показать тебе еще кое-что.

– Ту самую машину?

– Нет. Думаю, ее посещение мы запланируем на завтра. Скоро будет Совет Голосов. Он происходит каждый вечер.

– Разве мне туда можно?

– Сегодня можно. Ты мой гость. Пойдем.

К моему удивлению, пошли мы опять к библиотеке. О Совете можно было догадаться и без того. К зданию стекались десятки хорулов со всех сторон. На входе их приветствовал старый знакомый – керианец. Бедолага быстро менял образы, таким макаром здороваясь с каждым. Забавно. Я познакомился с ним совсем недавно, но в моем сознании знал его уже давно. Вот она, обратная сторона психики хорула. Я был в будущем. Во множестве вариантов будущего, поэтому настоящее слегка притупилось. Стало будто не таким реальным.

– Можешь не напрягаться, – улыбнулся я со странным чувством одновременного омерзения и удовлетворения глядя, как керианец становится бесформенной жижей. – Мне очень стыдно об этом говорить, но я так и не узнал, как тебя зовут.

– Айлош-Ши-Лар, – сказал архивариус. – А как тебя зовут я знаю.

– Кто бы сомневался.

– Я хотел сказать тебе одну вещь, Сергей. Твоя подруга очень грустна. Она весь день читает книги. И совсем не ест.

– Рис здесь?

Желе передо мной заколебалось взад и вперед. Керианец кивал. Я посмотрел на Игоша. На добродушного и спокойного хорула, но тот сказал лишь три слова.

– Нам надо идти.

По боковой лестнице мы поднялись на самую верхотуру библиотеки. Теперь я, Игош и прочие хорулы оказались на гигантской открытой площадке, огороженной невысоким забором. Вокруг большого круга в центре располагались совсем крошечные круги по всему периметру. Я насчитал больше сотни, но все время сбивался со счета. Думаю, их было больше раза в два минимум.

Игош встал в один из таких кругов, оставив меня по правую руку. Хорулы занимались тем же самым. Они вроде бы бесцельно бродили вокруг. Но вот в какой-то момент все остановились, и стало ясно, присутствующие стоят на своих местах. В своих кругах. И все-таки я заметил еще одну небольшую странность – некоторые круги оказались пусты.

– Позвольте, я начну, – поднял руку высокий аббас. Он вышел к центральному кругу и продолжил: – Голос сто шестнадцатого эфета имеет слово.

Один из хорулов, стоявших поодаль, заскрипел пером, записывая все сказанное. Не знал, наверное, бедняга, что давно придумали диктофоны. Ладно, пусть мучается.

– Сто шестнадцатый мир – это Уллум, – шепнул Игош.

– Все вы знаете об обострении ситуации в мире, который отведен для присмотра эфету Карелде, – начал аббас пафосно. Будто выступал на политических дебатах, а не отчитывался о своей работе. – Ряд зверолюдов дестабилизирует обстановку в мире. Они призывают к открытому неподчинению и восстанию.