Меж тем после некоторого молчания, глядя в окно, Филипп сказал, что тётя Конни не понимает, что нельзя Адриана так долго держать в неведение. Мать возразила, что та, наоборот, согласна с ним и сердится на Джеральда, что тот тянет.

Сын обернулся к ней и ответил:

— Я вот про то и говорю. Я бы на её месте сам сказал.

И юноша даже не подозревал, что перед глазами дорогой его матушки стояло лицо Мэрбл, такое, какой она себе её представляет…

— Но это должен сделать отец… — отозвалась Фелиция, стараясь скинуть оцепенение.

Она любила Даррена. И он являлся первой и единственной её любовью. Но почему-то женщину даже этот факт не мог умилостивить и заставить по-другому взглянуть на неприятную ей ситуацию. Леди понимала, что сын испытывает самые тёплые и нежные чувства к Мэрбл. Быть может, он даже любит по-настоящему, а не просто влюблён. Фелиция, как и Конни — Адриана, по-матерински ревновала Филиппа. После некоторого раздумья женщина сказала про брата:

— А ему пока страшно, ведь не знает, как сын к этому отнесётся. На письмо Адриаша отреагировал испуганно, будто бы боясь, что это может оказаться правдой.

— Ну да, согласен — тогда слишком мало времени прошло. А сейчас уже достаточно много. А дело в том, что, мне кажется, — дай, Бог, чтобы я ошибался! — дяде нужна любовь Адриана, а ни сам Адриан и возможность открыто звать его сыном.

— Что ты имеешь в виду?

Но ответить Фил не успел — в дверь постучали.

— Войдите!

В комнату вошёл лакей.

— Вам конверт, леди.

«Дорогая сестра! На набережной я издалека видел Чарльза. И говорят, он поклялся отнять у меня Адриана. Твой брат Джеральд» — гласило короткое письмо.

Прочитав послание вслух, чтобы и сын был в курсе, Фелиция испуганно воскликнула, что надо ехать.

— Я же говорил!

— Вечно ты торжествуешь, когда оказываешься прав, а повод, между прочем, не такой уж и радостный! Надо сказать мужу. Интересно, каково его мнение?

— А он точно согласится ехать? — прошептал юноша.

Меж тем Геральдина и Эйлин решили, что пора вернуться к родителям. Мартин и Эвелина сказали, что поедут с ними, так как боятся отпускать юных племянниц одних на поезде. Объявился Чарльз. Едет Фил. Домой возвращаются дочери. Чарльз против Джеральда. Фелиция против Конни. Геральдина против Эйлин. И один Филипп против всех. Кто победит? Кто одержит решающую битву, и когда та случится? А меж тем все почувствовали приближение грозы…

Приближался день приезда девушек с тётей и дядей.

— Завтра вернутся наши дорогие, и я пригласил на ужин мистера Стюарта! — радостно сообщил Джеральд жене. — Очень мне он нравится. Такой интеллигентный, аристократичный, всегда безупречно вежливый! Хочу, чтобы дочки и наши Марти с Эви в первый же день с ним познакомились!

— Дорогой, я бы не стала ему так доверять, — осторожно заметила Констанция. — Что ты о нем знаешь?

Джеральд же ответил, что по одному взгляду на него можно понять, что это порядочный человек! Конни малость шокировали такие слова.

А ты никак не связываешь его внезапное появление с тем, что Чарльз объявился? Не из одной ли они лодки?

— Не пугай меня так! Не во всех же людях теперь видеть подозрительных типов!

— Я не пугаю, а предупреждаю. Не удивлюсь, если это или адвокат Чарльза, или тот самый, кому он свои «бумаги» дал, или один из тех свидетелей, при которых мой покойный свёкор обещал внуку Адриана…

— Что же ты такое говоришь…? — хрипло спросил Джерри. — В городе Стюарт известный человек, филантроп… В мэрии сидит. Все в курсе, что он тут давно живёт. Откуда ему знать сэра Чарльза?

— Тоже правда. Но никто не исключал простых совпадений. Это — уютный городок, сюда много аристократов и миллионеров съезжается. Излюбленное место. Так что, очень может быть, что это счастливое для Чарльза совпадение. Либо Чарльз, ища связи, смог познакомиться со Стюартом.

— Все может быть! Но я так хочу верить людям! Я устал от этих интрижек, понимаешь, милая?

— Конечно, милый, — мягко ответила Конни и успокаивающе погладила мужа по плечу. — Но я хочу защитить нашу семью от возможной опасности. «На Бога надейся, а сам не плошай» — знаешь такую народную мудрость?

— «На Бога надейся, а сам не плошай», — эхом отозвался муж. — Но в данной ситуации больше подходит «Бережёного Бог бережёт».

— Я не представляю, каким образом Чарльз может нам навредить. У него нет способов, возможностей…! Он — нам никто! Ни родственник, ни твой старинный приятель! Может быть, он и знал твоего отца, но как этим сможет воспользоваться? Никак. Я это всё понимаю, но на душе у меня отчего-то неспокойно…