Садовник ушёл. Молодой человек сел с Люсиндой на диван. Он очень любил животных. А с этой собачкой у них было полное взаимопонимание. Она везде ходила за ним. Констанция даже удивлялась. Слуги вообще думали, что это домашний питомец «молодого господина»: так она его любила.

Адриан не заметил, как вошла леди. Женщина издали залюбовалась ими, а потом села сзади юноши и обняла его за плечи. Он вздрогнул.

— Простите, пожалуйста, госпожа. Я не заметил, как вы вошли.

— Солнышко моё, — Конни улыбнулась, притянула его к себе таким образом ещё сильне. — Могу я попросить у тебя о помощи? — её голос предательски дрогнул, выдавая, что женщина волнуется, она погладила его по голове. — Как же мне нравятся твои волосы!

— Спасибо… Все что прикажите, госпожа…

— Это не приказ, моя радость, а именно просьба, потому что приказывать такое нехорошо… Какие же у тебя кудри!

Адриану было неудобно в такой позе, но сказать об этом постеснялся, а леди на самом деле так разволновалась, что не хотела смотреть ему в глаза, потому и обняла его таким образом, чтобы он не мог смотреть на неё прямо.

— Что же мне надо сделать? — робко спросил молодой человек после того, как Конни надолго замолчала, самозабвенно играя с его волосами. Она очень волновалась, и ей надо было что-то теребить в руках.

— Мы с подружками в костёле устраиваем обед для бедняков. Всем будут помогать их дети… А у меня детей нет. Геральдина и Эйлин у Эвелины с Марти. Мне тоже хочется, — Констанция вздохнула и быстро выпалила: — Ты можешь изобразить из себя моего сына?

Все вокруг так и думали, но ещё никогда его не представляли их сыном официально, господа делали вид, что, мол, это само собой разумеется.

— Я понимаю, это не совсем красиво с моей стороны, — продолжала Конни, — и мне неудобно… Но… но мне бы тоже хотелось прийти туда не одной.

— Но я же раб… — прошептал Адриан.

— Ты… ты… не раб…

— Для меня в этом нет ничего унизительного: если Господу угодно, чтобы я был рабом, значит, так и должно быть.

— Зато мне унизительно это слышать! Не вспоминай об этом, пожалуйста.

Они говорили шёпотом, чтобы никто не услышал.

— Хорошо… Как прикажете, моя госпожа.

— Спасибо… Ну как, ты пойдёшь со мной?

— Вы всегда были добры ко мне, и я вам очень благодарен за всё. И никогда этого не забуду. Но как я могу так унизить вас, назвав мамой?

Констанция выпустила его из объятий, и он чуть не вздохнул с облегчением — у него уже затекла спина.

— Солнышко, — мягко сказала леди, — если я прошу тебя об этом, значит, не считаю это унизительным. Зачем бы мне это было надо? Пощекотать себе нервы? Так я бы лучше подобрала первого попавшегося бродягу-пьянчугу в порту!

Адриан на миг улыбнулся, улыбнулся едва ль уловимой улыбкой.

— Ты боишься чего-то? — спросила Конни. — Джеральда? Что люди скажут? Того, что не похож на меня? Чего?

— Всего… — неожиданно ответил Адриан, так коротко и так откровенно, что леди даже удивилась.

— Люди и так все думают, что ты — наш сын. Это вообще было бы странно, если бы я одна пришла. Джеральд это понимает и против не будет. А дети и в бабушек, и в дедушек, и даже и в тёть, и в дядь бывают. Геральдина — копия моей мамы.

— Но… но, когда это будет уже не нужно, что вы скажите людям?

— А почему ты думаешь, что мне это потом будет ненужно?

Адриан не нашёлся, что ей на это ответить.

— У меня такое впечатление, что ты задался целью найти любые отговорки. Почему ты всего боишься до такой степени? Что с тобой случилось? Мне кажется, что… что я знаю не всё…

Констанция внимательно посмотрела на юношу. У него был такой странный взгляд, будто бы глаза на миг стали на мокром месте, но потом он взял себя в руки.

— Нет… Вы всё знаете… Просто я никогда не был в костёле. Я представления не имею, как там нужно себя вести. Я боюсь, что сделаю что-то не так и вас опозорю.

— Ты никогда не был в костёле? — сочувственно спросила Конни.

И юноша ответил, что не был ни разу. Женщина глубоко вздохнула: она ведь знала ответ. И сейчас заявила, что раз так, значит, тем более нужно ему идти с ней. Его робкую попытку возразить леди пресекла, сказав, что никаких «но», что нет в этом ничего страшного, что все когда-нибудь идут в церковь в первый раз. Она и не задумалась о катехизисе… Настолько сильно хотелось взять Адриана с собой. А он меж тем ответил ей робко и даже с испугом: