— Река разливается каждую весну, затапливая всю долину, — пояснила Ишма, заметив удивление спутников Дария. — Чтобы не оказаться затопленными, пришлось строить жилье на такой вот высоте. Каждый вечер перед закатом мы поднимаем весь наш скот в пещеры для животных, а каждое утро спускаем оттуда. Это может показаться сложным, но на самом деле такой механизм для нас самый безопасный. Обратившись в волков с наступлением ночи, мы не способны забраться самостоятельно к айшакам и устроить там резню. Чтобы не натворить бед в других местах, мы оставляем несколько особей для охоты. Ну а когда разливается река, мы можем подняться наверх и пасти стада на сопках.

— Нелегко вам живется, — покачал головой Лин-Ши, изучая группку голых детей, спорящих между собой за какую-то окровавленную кость, притом дико рыча друг на друга и скаля зубы.

— До пятнадцати лет солнечный свет не вредит детям, — пояснила Ишма, неправильно поняв взгляд ташийца. — Остальные, кто не занят работами, находятся в жилых пещерах. Сегодня на небе нет облаков и солнце особенно жестоко, так что никто без особой необходимости не станет покидать укрытий.

— Таков удел всех проклятых, — произнес Зарт, поняв, что именно смутило мага. — Не так давно и я ничем не отличался.

— Где мы можем остановиться? — взглянул Дарий на Ишму с двумя ее молчаливыми сопровождающими.

— Я приказала подготовить для вас свою пещеру и пещеры моих сыновей. Мои дети позаботятся о ваших лошадях. Прошу за мной, Вожак, я покажу дорогу.

Две молчаливо следовавшие за Ишмой фигуры споро собрали поводья лошадей и завра. Бурана пришлось отдельно увещевать, чтобы не создавал трудностей неприятно пахнущим хищниками фигурам.

Разобравшись с мелкими делами, Дарий с товарищами последовал за волчицей-вожаком, поднявшись по одной из самых широких разборных деревянных лестниц. Поднырнув под тяжелую шкуру на входе, они оказались в тускло освещенной светящимся мхом пещере. Внутри пещера оказалась связанным с множеством проходов тоннелем. Вдоль тоннеля были выдолблены каменные жилища, также закрытые шкурами. Из этих диких жилищ стали выходить полуголые оборотни, низко кланяясь приближающемуся Дарию. В их глазах горело любопытство, перемешанное со страхом и надеждой. Каждый знал, для чего пришел к ним полубог. Идущего позади громового волка Зарта буквально окатывало жгучими завистливыми взглядами. Почти все волки в стае знали бывшего вожака стаи Непокорных. Несколько раз свернув, Ишма привела их к трем пещерам, освещенным самодельными свечами. За поднятой завесой из тех же шкур виднелись набросанные толстым слоем шкуры на полу, покрытые шкурами стены… Собственно, в пушистых выделанных шкурах айшаков было все вокруг. По углам стояли импровизированные подсвечники из черепов тех же айшаков.

— В пещерах жить довольно промозгло, — пояснила Ишма. — единственный способ побороть пронизывающий холод — это закрыть камень как можно большим количеством шкур. Когда Зарт сообщил о Вашем прибытии, я приказала заменить все шкуры в пещерах на новые, так что можете не переживать.

— Не боитесь сгореть? — указал Ольд на обрезанный череп, в котором горела свеча. Рядом горкой лежал еще десяток таких же, сделанных из жира айшака, свечей.

— Вы же не думаете, что оборотень не почувствует запах паленой шерсти, случись пожар? Шкуры айшака не загораются открытым огнем, а тлеют, испуская вонючий дым, так что, в случае чего, этот запах поднимет на уши не только владельца пещеры, но и в принципе всю обитающую здесь стаю.

Дарию досталась самая большая пещера, принадлежавшая Ишме. Сама волчица вместе с сыновьями переселилась в одну из обычных пещер, буквально завалив ее разнообразными шкурами. Вскоре вернулись и ее сыновья, закончившие обустраивать стойла для верховых животных. Оба ее сына оказались на вид одного возраста с Дарием и Ольдом, но пообщавшись с ними, громовой волк понял, что это только видимость. Старшему сыну Ишмы два месяца назад исполнилось восемьдесят пять, а младшему пятьдесят три. Принеся седельные сумки, снятые с расседланных лошадей, оборотни аккуратно сложили их у одной из стен и незамедлительно ретировались. Как они объяснили, сегодня их очередь патрулировать территорию и они не могли надолго покидать свои обязанности, так как последнее время активизировались разведчики Паларской империи.

Айна, отобрав из общей кучи свои сумки, ретировалась в соседнюю пещеру поменьше, которую заняла в единоличное пользование, оставив Зарта, Ольда и Лин-Ши ютиться во второй, приблизительно такого же размера, как и ее собственная, пещере.

Проводив взглядом разбредшихся по своему временному жилью товарищей, пытавшихся там немного обжиться, Дарий прошел в центр своего жилья и сел на пол посередине, скрестив ноги.

— Ишма, — тихо позвал он, не сомневаясь, что отлучившаяся волчица его услышит.

Через несколько мгновений перед громовым волком предстала стройная изящная женщина с копной черных вьющихся волос и горячим взглядом карих, чуть зауженных глаз.

— Я здесь, Вожак.

— Ташийка? — удивленно спросил Дарий, рассматривая практически обнаженную фигуру женщины, прикрытую лишь на бедрах обрывком мягко выделанной шкуры. Полные крепкие груди не были скрыты ничем, соблазнительно покачиваясь при каждом движении волчицы.

— Да, Вожак. Чем могу тебе служить?

В отличие от других ташийцев, Ишма отождествляет себя больше со своей стаей, чем страной, в которой родилась. Она знала, что Дарий был легендарным правителем, громовым волком, рожденным править ее родиной, но с тех пор, как она была воодушевленной девчушкой, мечтающей о молниеносном принце, прошло слишком много лет. Если бы она осталась смертной, то, вероятно, уже умерла бы от старости.

— Пусть твои волки найдут плоский камень, на котором сможет целиком поместиться взрослый человек с раскинутыми руками. Он понадобится для вашего очищения.

Ишма слегка нахмурилась, не понимая, как одно связано с другим, но послушно кивнула. Она знала, что Зарт стал побратимом Дария именно во время очищения. Тогда громовой волк поделился своей кровью с проклятым, таким образом проведя очищение от скверны. Другого способа сделать это никто не знал, более того, сам Дарий говорил раньше, что для очищения даст стаям свою кровь. Непонимающе обернувшись на сидящего в медитативной позе громового волка, уже закрывшего глаза и отрешившегося от всего, Ишма прикрыла за собой завесу и отправилась в свое новое жилище одеться перед выходом на солнце.