— Вам не кажется, что вы были слишком грубы с ним, Томас? — сделал ему замечание Чарльз. — Мы пожелали ему спокойной ночи, что в этом такого? А вы как с цепи сорвались. Теперь мы с Фредом будем чувствовать себя виноватыми, что из-за нас вы на него накричали, — и Фред кивнул, — а мы ведь в гостях. Что скажет сэр Джеральд, узнав, что из-за такой мелочи гости в его доме чувствовали себя не так уютно, как могли бы?

— Я не из тех, кто сюсюкается с рабами, — ответил Томас, — но прошу простить меня, если вас задело то, как я с ним разговариваю. Не смею спрашивать, почему вы обиделись. Но не надо его баловать, сэр Чарльз.

— Баловать?

Мистер Томас, глубоко вздохнув, опустился на диван рядом с гостем и вежливо пояснил:

— Поймите, тут он никогда не получит такое же доброе отношение, каким вы его одариваете. Адриан, по всей видимости, умудрился стать любимым рабом у хозяина. Хотя тот лупит его почём зря, это, мне кажется, так. Мистер Джеральд всё равно не будет с ним так же ласков и добр, как вы. Так что, не травите парню душу! Не балуйте, не дарите напрасную надежду, ведь должно случится чудо, чтобы хозяин продал его. И если такое и будет, не факт, что покупателем станете вы. Поверьте, я был бы счастлив, если бы его купил кто-то вроде вас… А если кто-то, кто из зависти к его красоте купит только для того, чтобы изуродовать, искалечить? Поэтому мне бы хотелось, наверное, чтобы его приобрёл кто-то добрый, типа вас, кто будет по-людски с ним обращаться…Что он мучается? В последний раз его так избили… — Томас заговорил шёпотом, — что сложно сказать, что это было избиение… Это была пытка… Кровь текла с него ручьями. Но самое ужасное, что никто так и не понял, за что…

И управляющий рассказал, как господин продал Даррена, и как спросил у Адриана больно ли ему, и что потом случилось после этого.

Выслушав его, Фред, горестно покачав, головой проговорил:

— Садист… — проговорил Фред. — Он ведь специально добивался такого ответа, чтобы так поступить… — и в голосе его звучали грусть и какие-то обречённость, безнадёжность.

— Это бесчеловечно… — почти шёпотом ответил Чарльз, разведя руки, глядя на свои дорогие золотые запонки, ловя себя на мысли, что они ценятся выше, чем человеческая жизнь. — Это жестоко… Бедный Адриаша… Но зачем вы, управляющий этого изверга и живодёра, нам это рассказываете? Это нехорошо с вашей стороны по отношению к Джеральду. И кстати, сегодня вы сами угрожали высечь Адриана…

— Я не согласен с хозяином. Это жестоко, тем более вины-то раба не было. Это было сделано просто так, не за что, как, откровенно говоря, и во всех других случаях, когда наказывали Адриана… А говорю я вам не для того, чтобы выставить в чёрном свете хозяина, а для того, чтобы вы поняли, как разительно отличается жизнь этого человека от той, какую вы, судя по всему, ему желали бы. Так что не балуйте его улыбочками и ласковыми, добрыми словами! Ему будет больно… И угрожал я сегодня, чтобы вам намекнуть, что он вовсе у нас не изнеженный… Но никогда бы не стал предотвращать это в жизнь… Да и что вы к нему так привязались? Первый раз в жизни видите…!

— Мне его жаль, — сказал Чарльз

— И мне тоже, — поддержал друга Фред. — Я бы тоже купил его, будь такая возможность.

— Грустную повесть вы нам поведали, сэр, — вздохнул Чарльз. — Я вызволю его из плена…

— Но как? Если хозяин узнает о ваших намерениях…! А я тут ещё с вами это обсуждаю! — мужчина схватился за голову.

— Не печальтесь, мистер Томас! Вы ни в чём не виноваты, — успокоил его хозяин чужого поместья. — А вот как? Поведению этого проклятого живодёра должно быть объяснение… И я, кажется, знаю… Адриана не освободишь деньгами… Нужно действовать хитро… Как только можно использовать мою догадку…?

— Какую? — Томас и Фред подступились к нему, подсев поближе.

Обоим казалось, что сейчас раскроется какая-то страшная тайна…

Но никто в тот момент не знал, что подготовила судьба для Адриана. Быть может, тот, кто нанизывал его слёзы на ниточку, плетя из них удавочку, и спасёт его? Эй, злодеи, чей там у вас следующий выход?! Или надежды на спасение нет, и только смерть сможет вырвать его из когтей мучителей?

— Тайна в прошлом… Я тут прославился, как болтун, и, хотите, думайте, что всё это мои домыслы, но, кажется, я догадался… Но если это так, то мне будет ещё тяжелее вызволить Адриана…

— О чём вы? — испугался Томас

— О чём ты? — Фред тоже испугался

— О том, что шансов вырвать у живодёра его жертву остаётся все меньше, если моя догадка окажется правдивой. Но я хочу отнять у него его, даже если Адриан — больше, чем раб.

— А вы не боитесь всё это при мне говорить? — спросил Томас.

— Вы всё равно ничего не измените, ровным счётом, как и мы…

— Мне нравится Адриан, — сказал управляющий Джеральда. — Я тоже ему сочувствую, поэтому вы можете на меня положиться. Я своему господину не скажу, о чём мы с вами говорили, хотя обязан. Понимаете, моё дело — управлять, а хозяин поместья… Как бы сказать? В общем, в некоторых ситуациях я с ним не согласен. Это не управление, это — самодурство, а если так пойдёт дальше, если все зайдёт слишком далеко, можно кучу дел наворотить и всё потерять.