— Я всего лишь раб…

Джеральд, сначала толкнув его, надавил на плечо, так, чтобы тот упал на колени:

— Говори мне правду! Ты думаешь, я не знаю, что ты лжёшь?! Ещё раз повторяю, собака, больно тебе?!

— Господин… — пытался вмешаться Томас.

— Молчать!

— Простите меня, пожалуйста, но я…я всего лишь раб, могу ли говорить вам, господину, об этом? Это будет фамильярно с моей стороны…

— Говори!

— Да, больно…

Джеральд пнул ногой Адриана:

— Ты что обнаглел?! — вскричал он. — Что ты из себя возомнил?! Если, значит, так прекрасен, то можешь говорить мне, что захочешь?! Больно ему! Сейчас будет ещё больнее! Эй, идите сюда! Посадите его на цепь и вломите хорошенько!

Из-за его спины вышли не давнишние знакомые: Берти и Ларри…

На обед вся семья поехала в гости к друзьям. Томас, пока тех не было, ближе к вечеру пошёл в большой дом на окраине ранчо, которого даже сам боялся, так как это было местом наказания, а управляющий ненавидел причинять кому-то неудобство, боль и огорчения…. Джеральд никогда никого не наказывал, только Адриана решил почему-то. Томасу пришлось нести потерявшего сознание раба на руках. «Кошмар! — думал управляющий. — Почему я должен этим заниматься?!». Донеся его до места, где когда-то давно были грядки, и где поблизости сохранился колодец для полива, он положил несчастного на землю, набрал ведро и окатил холодной водой, и тот пришёл в себя. Управляющий, скинув оцепенение, обратился к нему:

— Ты как? Я весь в твоей крови! Иди домой! И старайся не попадаться на глаза господину, если ему придёт в голову сейчас нагрянуть. Я тебя раньше времени забрал — мне велели сделать это позже…

— Спасибо, мистер Томас…

— Иди уже…

Управляющий проводил его взглядом, горьким, наполненным болью, и по щекам покатились слезы. Он хотел догнать его и утешить, но шок не дал ему сделать этого. Кто мог ожидать, что так получится?! Кто мог подумать, что радость от возвращения хозяев в поместье, омрачится этим?! Управляющий никогда бы не подумал раньше, что сэр Джеральд — жестокий самодур и тиран! Утерев слезы, Том поспешил прочь.

Адриан и зимой, и летом жил в деревянном маленьком домике. Когда-то давно его выделил для них отец Джеральда. Раньше, пока он был жив, как только наступали холода, их отправляли в маленькое помещение рядом с конюшней, где всегда оставалось тепло… После смерти сэра Гарольда отец и сын стали целый год проводить в своей лачуге.

В ту ночь он так и не смог уснуть. Ему было больно лежать на деревянном полу в соломе, которая врезалась в свежие раны. Несчастный Адриан сидел на полу. Тут кто-то робко постучал в дверь, но юноша подумал, что ему просто показалось, ведь кто станет навещать этого несчастного. Но дверь, к его изумлению, открылась, и на пороге появилась Эйлин. Жутко стесняющаяся девушка замерла. Щеки её пылали от смущения.

— Госпожа… — проговорил он и очень удивился такому визиту.

Он встал — негоже хозяйке стоять, а ему сидеть.

— Адриан… — сердце её колотилось от волнения, — как…как ты?

— Спасибо. Хорошо. Вы очень добры.

Девушка подошла ближе. Чуть помедлив, она неожиданно порывисто обняла его. Адриан вздрогнул и в тот же миг резко отстранился от неё.

— Простите, я… — тут же начал было он, испугавшись, что этим обидел её.

— Что случилось? — прошептала Эйлин, не дав ему договорить. — Ты так отскочил, будто бы я обожгла тебя…

И она покраснела, внезапно подумав, а каково это смотрится со стороны — девушка сама обнимает парня?

— Простите, я не хотел… Но я всего лишь раб…

Эйлин взглянула на него: какой же он красивый, добрый, честный, порядочный… Волнение, смущение переполняли ее. Как это смотрится? Что бы про неё подумали? Она хотела откинуть волосы у себя с лица, поднесла руку, как вдруг заметила на ней кровь! И тут до неё, наконец, дошло! Девушка нечаянно сделала юноше больно, задев рану! Но…но откуда рана? Его били?! По её щекам покатились слезы.

— Почему вы плачете? — робко и мягко спросил Адриан. — Простите меня, пожалуйста. Если я посмел обидеть вас…

— Адриан… — прервала она и снова обняла его. На этот раз едва ль касаясь, за шею, нежно-нежно, бережно-бережно.

Конечно, такое стало ему в новинку, и сказать, что молодого человека это удивило, значит, не сказать ничего. Он пребывал в шоке, что даже пошевелиться не мог.

— У тебя так бьётся сердце… — прошептала Эйлин.

Она заглянула ему в глаза.

— Госпожа, зачем вам это? — спросил он тихо. — Я всего лишь раб. Это неправильно, вы не должны меня обнимать…

— Я не могу иначе, — ответила она после долгого молчания, не выпуская его из объятий. — Я люблю тебя…. Всем своим сердцем и всей своей душой я люблю тебя…

— Нет… нет… Этого просто быть не может…

— Но почему? Ты…ты мне не веришь…?

— Как свободная белая девушка и госпожа может любить чёрного раба?

Вместо ответа она погладила его по лицу, по ее щекам покатились слезы.

— Ах, почему я сказала тебе об этом? Что ты обо мне подумаешь теперь?

Его дрожащие руки робко обняли леди.