Шрифт:
— Я не хотел позволять! — раздался голос Джеральда. — Но всё же решил над вами смилостивиться.
«Смилостивиться? Что это значит?» — подумал Адриан, но спросить вслух не решился. В его душе стало беспокойно. Меж тем господин кивнул Даррену, и тот шагнул к сыну. Взяв его за руку, отец отвёл юношу в сторону:
— Мы… мы расстаёмся… Меня… меня… продали…
И чтобы не дать тому ничего сказать, что могло бы рассердить сэра Джеральда, Даррен порывисто обнял Адриана.
— Что? Быть не может… — прошептал сын.
— Да, моя единственная радость, да… Меня купили, а тебя хозяин не продаст никогда. Не плачь… Они не должны видеть твоих слёз… Я всегда учил тебя почтению, но сейчас прошу в последний раз, не доставляй им такой радости — не смей плакать. Если Господь даст, мы ещё свидимся. Я буду молить Бога, чтобы Он смягчил сердце теперь уже только твоего хозяина, а ты молись, чтобы мой новый хозяин оказался лучше прежнего…
Адриан ничего не успел ответить, как Джеральд воскликнул с раздражением в голосе:
— Так, хватит! Даррен, иди к своему хозяину и оставь в покое мою собственность…
— Радость моя, мой любимый сын, — торопливо сказал отец, — помни всегда всё, чему я учил тебя… Будь добр и милосерден…. Умей прощать… Быть может, тебе это ещё пригодится…
— Папа, я люблю тебя…
— И я…
— Кому сказано было?! — снова раздался голос господина. Джеральд подошёл к ним и с силой оторвал Адриана от его отца. — Все хватит! Вы меня и так достали! Ещё решил напоследок потрепать мне нервы, Даррен?!
Руки отца и сына разъединились.
Раб, уже теперь не принадлежавший хозяину этого ранчо, направился к воротам. Он взялся уже за ручку, как вдруг внезапно обернулся и воскликнул:
— Адриан, эта сволочь, — и кивнул на бывшего господина, — твой…
— Ещё одно слово, и я убью его! — перебил Джеральд, направляя револьвер в сторону молодого раба.
— …палач, — закончил Даррен и ушёл.
Раб-отец никогда не забудет тот момент, когда видел в последний раз своего сына. Он стоял один чуть поодаль от господ и смотрел ему вслед.
Сердца Адриана разрывалось от разлуки. Он больше никогда не увидит отца… Юноша еле сдерживался, чтобы исполнить последнюю просьбу папы — не плакать.
По щекам всех собравшихся катились слёзы, даже мистер Томас утирал их, только в глазах Джеральда горело какое-то непонятное торжество, смешанное с безумной радостью.
Адриан вернулся к работе. У забора стояло ведро, которое вчера вечером принёс отец. Где он сейчас? Что с ним? Что делает? Ещё недавно они были вместе, и кто бы мог подумать, что скоро их разлучат? Нет, Даррен не заболел, не умер, не уехал, его продали, как какую-то вещь.
Юноша больше никогда не увидит отца. Заходя по каким-то делам в свой маленький домик, он знал, что не встретит его там. А завтра утром будет один. И не только завтра, но и всю свою последующую жизнь тоже. Нет, так не судьба распорядилась, так люди решили, которые, по сути, ничем от него не отличались.
Молодой человек пытался взять себя в руки и начать работать, но горе давило на него. Отчаяние, одиночество, беспомощность… Глаза предательски защипало, по щекам покатились слезы. «Нет, нет, только не это», — подумал раб и испугался, что кто-то может увидеть.
— Адриан! — его окликнул Томас.
Раб обернулся. Управляющий посмотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. В его глазах невольник прочёл сочувствие. Мужчина подошёл к юноше.
— Адриан… — глубоко вздохнул он и неожиданно, по-братски обнял его, — я понимаю…
— Если я вещь, то почему мне так больно? Ведь вещи не чувствуют боли…
— Ты не вещь. Ты живой человек, просто, когда хотят найти предлог сделать из людей товар, так говорят… Ну, не плачь, — Томас гладил его по спине, — твоего папу очень хороший человек купил. Я его лично знаю. Мой родной брат служит у него управляющим. Он и тебя тоже хотел купить, но кто же виноват, что ты настолько красив, что хозяин не хочет тебя продавать? Всё хорошо будет… Знай, у папы твоего всё хорошо… Его купили, чтобы он следил за одним маленьким сорванцом, господским сыном…. Всё хорошо будет… не плачь. Мы тут с тобой остались…
— Спасибо вам, мистер Томас.
Краем уха управляющий услышал чьи-то шаги и на всякий случай выпустил молодого раба из объятий.
Глава 10. Поцелуй
— Адриан, — раздался голос хозяина.
— Да, мой господин, — обернулся раб.
Так очень часто начинались их разговоры.
— Скажи, тебе больно? Больно было на душе, когда ты понял, что не увидишь больше любимого папочку?
«Не плачь… Они не должны видеть твоих слёз… Я всегда учил тебя почтению, но сейчас прошу в последний раз, не доставляй им такой радости — не смей плакать» — вспомнились слова отца, и Адриан ответил: