— Но он образован.

— Я знаю. Но что я могу с собой поделать, если он мне не нравится, как мужчина? Если не люблю его, в чём я виновата?

— Не в чём. Но я бы посоветовала, всё равно подумать. Когда ещё выпадет шанс очаровать такого мужчину: и симпатичный, и молодой, и сказочно богатый…?

— Но я надеюсь ещё встретить того, кого полюблю по-настоящему, — с неким отчаянием в голосе ответила Эйлин. — Не всё же решают эти достоинства, которые ты перечислила, особенно последнее мало значит без искренних сильных чувств… А что бы в мужчине могло привлечь тебя?

— Ну, помимо этого… Невероятная красота!

Эйлин почему-то даже невольно вздрогнула и испугалась что-то ответить. Невероятная красота…

— А тебя? — хитро улыбнулась Геральдина. — Тебя чем можно привлечь?

— Я не знаю… Мне кажется, я полюблю, и всё. Тогда уже неважно будет, кто он и какой.

— И тебе неважно будет, если им окажется какой-нибудь бедняк?

— Неважно. Главное, любить его.

Сестра улыбнулась:

— Кстати, а вон и Фил!

— Не оставляй меня… — шёпотом взмолилась Эйлин. — Ты всегда уходишь, будто бы специально, чтобы мы остались вдвоём. Вдруг он думает, что это я прошу тебя об этом?

— А ты догоняй! — лукаво подмигнула девушка и бросилась бежать.

Сестра решила, что это её такая хитрость: пусть молодой человек подумает, что они его не заметили и играют в салочки, а сами убегут от него в дом. И засмеявшись, Эйлин кинулась за ней. Побежав к дому, Геральдина вдруг резко бросилась к… Филу.

— Филипп! — весело воскликнула она, помахав рукой.

Сестра её в замешательстве остановилась на расстоянии, не понимая, в чём дело.

— Геральдина, — улыбнулся молодой человек, — что это вы в салочки играете?

— Да. Не хочешь с нами?

— Нет, — рассмеялся он.

— Зря ты! — она подмигнула. — А то был бы повод поймать Эйлин.

Такая шутка показалась ему неуместной, какой-то грубой, похабной и даже похотливой. На что это она намекает? Что подвернётся повод схватить избранницу, заключить любимую в объятия против её воли?

— Ну, что же я какой-то плебей, чтобы только таким способом ухаживать за девушкой?

— А кстати, она сказала, что предпочтёт лучше плебея… Лучше бедняк! — Геральдина рассмеялся. — Догоняй!

— Постой! — крикнул Фил, но она уже убежала. — О чем это ты…?

Развенчанный кумир… Что может быть хуже? Филипп некоторое время глядел вслед девушкам, а потом угрюмо побрёл в дом. Сердце его было разбито. Значит, ей лучше плебей, лишь бы не он? Может, даже попросила Геральдину это ему передать…? Не зря же сестра любимой так резко бросилась к нему.

Молодой человек зашёл с террасы в их прекрасную, нарядную алую гостиную, в которой всегда царили уют и умиротворение. Пройдя мимо зеркала в тяжёлой, золотой раме над камином, он вдруг остановился и вернулся к нему. Фил посмотрел на своё отражение: по его щеке катилась слеза. Вот и всё… Мечты были разрушены и таким жестоким образом. «Ещё ни одна женщина не заставляла меня плакать… — подумалось ему, — Эйлин, Эйлин… За что же ты так со мной? Знаешь, до тебя я никогда не умел мечтать. Ты научила меня этому. Могу ли я сердиться на тебя…? Но мне кажется, я уже любил тебя».

Намеренно или нет Геральдина перевернула её слова? Или сама не так поняла?

— Ты плачешь? — внезапно послышался за спиной юноши голос Эйлин.

Филипп вздрогнул. Ещё и спрашивает… Что ему делать?

— Да! — внезапно ответил он так, что сам удивился. — Как ты могла? Эйлин, я ведь…я ведь так искренне к тебе относился… Ты стала для меня принцессой, моей мечтой. Я сравнивал тебя с ангелом… Но я никогда не говорил тебе об этом, чтобы не оскорбить преждевременными признаниями. А ты предпочтёшь лучше плебея, лишь бы не меня!

Он развернулся и ушёл…

— Фил! Фил! Подожди!

Но молодой человек не слушал. Он выбежал из дома и бросился к главным воротам. «Я ещё покажу тебе, кто такой плебей!»

После ужина поздно вечером вся семья собралась в гостиной. Они уже хотели ложиться спать и не ждать возвращения Фила. Никто толком не понимал, в чём дело, что случилось, почему молодой человек сбежал. Эйлин плакала. Геральдина грустила. Констанция недоумевала. Джеральд беспокоился.

Внезапно из коридора раздались громкий смех, крики, улюлюкивания и песни. Через минуту в дверь вломилась толпа пьяных молодых людей во главе с Филом, который обнимал за талию… проститутку. По крайней мере, по её внешнему виду, всем сразу стало понятно, что это она. За гостями бежал растерянный Томас, умоляя их вести себя прилично.

— Всем привет! — воскликнул Филипп и бесцеремонно упал в кресло, усадив девушку себе на колени. — Друзья, садитесь! Продолжим веселье! Ну, что, плебей прибыл домой! Не вижу радости на лицах!

— Что ты себе позволяешь?! — воскликнула Констанция и соскочила с дивана.

— Фил, ты чего? — в шоке спросил дядя. — Ты с чего это напиться решил?

— Не имею права? — нагло, с вызовом спросил пьяный племянник.

— Это ещё что такое?! А ну, пошли все вон!

Дядька вмиг разозлился! Если тот хотел что-то отпраздновать, то куда ни шло: все мы были молодыми. Но как понимать его тон? Если этого юнца что-то расстроило, то при чём тут семья?! Разгневанный Джеральд соскочил с кресла и бросился к пьяным приятелям Фила.