– Только царапина, и все?
– осклабился Белл.
– Ну, л и решил заехать к тебе, парень.

– Говоришь, Форрест-авеню? Ты что, вернулся в старые места?

– Что? Да нет. Я же таксист. У меня свое такси, лицензия и тому подобное. Обычно я мотаюсь по Айоле, но вызывают меня и в Риверхид, вот я и попал аж на Форрест-авеню и случайно увидел твою мамашу. Вот так.

Клинг снова взглянул на Белла и понял, что на нем не кепка яхтсмена, а форменная фуражка, которую тот носит на работе.

– Я прочитал в газетах, когда героя-полицейского должны выпустить из больницы, - продолжал болтать Белл.
– Они привели и твой адрес, и все. Ты ведь со своими стариками не живешь?

– Нет, - сказал Клинг.
– Когда я вернулся из Кореи...

– Ну, там я не был, - перебил его Белл.
– Прорвана барабанная перепонка. Ну разве не смешно? Но я так думаю, что настоящая причина, почему меня не взяли, - это мой румпель.
– Он коснулся носа.
– В газетах писали о том, что начальник дал тебе ещё неделю отпуска.
– Белл засмеялся. Зубы у него были очень белые и ровные. На подбородке у него была очаровательная ямочка.

"Но нос все портит," - подумал Клинг.

– Как ты себя чувствуешь в роли звезды? Скоро начнешь выступать в той телепередаче, где отвечают на вопросы про Шекспира.

– Ну...
– нерешительно протянул Клинг. У него появилось желание, чтобы Питер Белл ушел. Этого визита он не хотел и уже был сыт им по горло.

– Ну, - продолжал Белл, - я, конечно, должен был к тебе заглянуть.

И после этого в комнате повисла напряженная тишина. Клинг выдавил из себя:

– Выпьем по рюмочке? Или угостить чем-нибудь?

– К рюмке я никогда не прикасаюсь, - заявил Белл. Опять тишина. Белл потер свой нос.

– Я скажу тебе, зачем я пришел, - наконец сообщил он.

– Ну, так зачем?
– подбодрил его Клинг.

– Если честно сказать, я сам колеблюсь, но Молли думает...
– Белл помолчал.
– Знаешь, я женат.

– Я не знал.

– Да. Ее зовут Молли... Фантастическая женщина. У неё двое детей и ждет третьего.

– Это замечательно, - признал Клинг, и у него появилось неприятное предчувствие.

– Ну, пора мне переходить к делу, да? У Молли есть сестра, лакомый кусочек. Зовут её Дженни. Ей семнадцать. С того времени, как умерла мать Молли, живет с нами. Почти два года. Вот.
– Белл запнулся.

– Понимаю, - поддакнул Клинг, недоумевая, что ему за дело до семейных проблем Белла.

– Девочка - прелесть. Слушай, я тебе откровенно говорю, кадр-люкс. Она выглядит точно как Молли в её годы, а Молли это тебе не какая-нибудь, даже сейчас, когда она в положении и все такое.

– Не понимаю, Питер.

– Ну, девочка гуляет.

– Гуляет?

– Ну, так считает Молли.
– Белл сразу почувствовал себя не в своей тарелке.
– Знаешь, не то чтобы Молли заметила, что она встречается с каким-то соседским парнем или что-то в таком роде. Но она видит, что девка гуляет, и боится, что та попала в дурную компанию. Понимаешь, что я имею в виду? Все бы ничего, не будь Дженни такая хорошенькая. Знаешь, Берт, я скажу тебе прямо. Хоть она и моя родственница, но, по-моему, она уже больше знает о жизни, чем все окрестные старухи вместе взятые. Поверь мне, а уж девка-то люкс!

– О'кей, - кивнул Клинг.

– Дженни нам ничего не говорит. Мы на неё жмем, но она ни гу-гу. У Молли возникла идея нанять частного детектива, который бы выяснил, куда она ходит и так далее. Но с наших заработков, Берт, мы такого позволить не можем. И, кроме того, мы думаем, она ничего плохого не делает.

– Ты хочешь, чтобы я за ней проследил?
– неожиданно дошло до Клинга.

– Нет, нет, ничего подобного. Господи, да как бы я мог просить такое, да ещё через пятнадцать лет? Нет, Берт, нет!

– А что тогда?

– Мы хотим, чтобы ты с ней поговорил. И только. Молли будет просто счастлива. Понимаешь, Берт, когда женщина ждет ребенка, у неё бывают странные желания. То соленые огурчики, то мороженое, то ещё что. И с этим также. Вот застряла у неё в голове мысль, что Дженни может стать правонарушительницей или ещё хуже.

– Я должен с ней поговорить?
– потрясение воскликнул Берт.
– Ведь я её даже не знаю. И что это даст, если...

– Ты полицейский. Молли уважает закон и порядок. Если я приведу полицейского, она будет счастлива.