Вот, что он делает со мной.

Я не в силах сопротивляться.

Он мой криптонит.

Ретт поднимается, возвышаясь надо мной. Его губы снова впиваются в мои, когда он скользит руками по моим бедрам и притягивает ближе к себе. Через несколько секунд он увлекает меня к кровати, разрывая мою одежду с такой же небрежностью, как в последний раз.

— Ретт, — шепчу я.

Он не отвечает.

— Ретт, подожди, — говорю я, когда он стаскивает вниз мои трусики, лаская обнаженную плоть. Проникает глубоко внутрь пальцем, затем добавляет второй, большим пальцем лаская клитор, надавливая на него. — Давай сперва поговорим?

— Нет. — Он целует внутреннюю сторону моего бедра, царапая нежную плоть, и мое тело покрывается мурашками. Его движения пальцами становятся все настойчивее и быстрее, заставляя меня изнывать от удовольствия и муки.

Через секунду он переворачивает меня на живот, и звук расстегивающихся штанов заполняет пространство между нами. Он натягивает презерватив и одним движением наполняет меня.

Стоя на коленях, я хватаю простыни, позволяя ему трахнуть меня так же, как в прошлый раз. Он рычит и стонет, крепко сжимая мои бедра и направляя их навстречу своим толчкам. Моя кожа красная и влажная, и как ни странно я возбуждена больше, чем когда-либо.

Но я не хочу этого, больше нет.

Я отодвигаюсь от него и переворачиваюсь на бок, поднимаюсь с кровати и собираю одежду. Он смотрит на меня с гримасой разочарования на лице.

— Айла, — говорит он.

— Я не хочу делать это с тобой, — заявляю я, надевая блузку и снова натягивая брюки. Бюстгальтер и трусики лежат где-то неподалеку, но в комнате темно, и я не хочу искать их.

Мне жарко. Комната вращается. Подойдя к балкону, я открываю раздвижные двери, вдыхая свежий воздух, пахнущий дождем.

Через мгновение выходит потный Ретт с полустоячим членом.

— Я скучаю по тебе, по тому, каким ты был, — признаюсь я, обхватив себя руками. Я усаживаюсь на стул, скрестив ноги. — В некотором смысле, мне кажется, что я обманываю его... с тобой.

Ретт ставит стул напротив меня, упирается локтями в колени и прижимает ладони ко рту. Затем он зажимает переносицу и сосредоточенно смотрит в пол.

— Я люблю тебя, Ретт. — Я смотрю на него, и наши взгляды встречаются. — Я хочу быть с тобой. Все еще хочу. Но если ты и дальше будешь трахать меня каждый раз, когда видишь, мне это не нужно. — Я встаю. — Я сдаюсь. Сегодня вечером я хотела поговорить. Я подумала, может, мы смогли бы сесть, отбросить наше эго и все остальное в сторону и все обсудить. Я была готова к любому исходу. Вот только не к тому, что ты прижмешь меня к стене и снова завладеешь моим разумом, телом и душой.

Я ненавижу себя за то, что сдалась. Глубоко вздыхаю и собираюсь с силами, чтобы сделать то, что должна.

— Прощай, Ретт.

Он остается неподвижно сидеть, наблюдая за тем, как я ухожу. Пока не передумала, я решаю сказать ему кое-что напоследок.

— И да, — говорю я. — По-моему, ты должен простить меня. Но если не хочешь... если не можешь... значит, проблема в тебе.

Ретт

— Привет-привет. — Локк появляется у меня на пороге в образе отца-одиночки, который понятия не имеет, что ему нужно делать, но, тем не менее, очень старается. Он держит свою дочь, Джо, на бедре, пока черная кожаная сумка для подгузников свисает с другой руки.

Я пытаюсь схватить ее, но вместо этого он вручает мне мою племянницу.

— Она не кусается, — говорит он. — Ну, во всяком случае, не очень часто.

Джо улыбается мне, ее большие карие глаза загораются, впрочем, как и всегда, когда она меня видит. Я никогда не ладил с детьми и всегда чувствовал себя неловко рядом с ними, но Джо по какой-то причине обожает меня.

— Кажется, она обкакалась, — говорю я Локку, затаив дыхание. — Да. Так и есть.

Джо смеется, и я протягиваю ее брату.

Наблюдать за Локком-отцом забавно, но у него вполне неплохо получается. Мы были потрясены, когда он сообщил нам, что обрюхатил эту восходящую поп-звезду, с которой познакомился в своем собственном приложении для знакомств. Но еще больше мы были потрясены, когда она заявила, что хочет отдать ребенка на усыновление, чтобы сосредоточиться на начинающейся карьере. К счастью, Локк не позволил ей этого сделать.

Теперь Джо только его. И она — весь его мир.

Он переодевает ее на моей кухне и ставит на пол, когда заканчивает. Она быстро добирается до гостиной, где я храню небольшую корзину детских игрушек, в основном тех, что Локк оставил во время своих предыдущих посещений.

— Не знал, что она уже ходит, — говорю я.

Он опускает руки на бедра, с гордостью наблюдая за ней.

— Да, только начала на прошлой неделе. Мужик, тебе нужно добавить здесь немного цвета. Это место удручает, — советует он, как и всегда, когда приходит сюда. — Серый диван. Серые стены. Серые полы. Добавь сюда немного жизни, Ретт.