Я выдыхаю.

— Что ж, это все, что я хотел сказать.

И только когда я уже почти ухожу, она просит меня подождать. Когда я снова бросаю на нее взгляд, она идет ко мне.

— Ты должен мне кое-что пообещать, — говорит она, нахмурив брови.

— Все, что угодно.

— Ты не будешь припоминать мне это всю нашу оставшуюся жизнь. Я хочу оставить все позади. Если простил меня, если хочешь двигаться вперед, никогда не возвращайся к этому.

Я делаю глубокий вдох, обдумывая ее просьбу.

— Даже когда мы будем ссориться, — добавляет она. — Никогда, ни за что не припоминай мне этого.

Она смахивает темную челку с глаз и прижимает руки к груди, терпеливо ожидая ответа.

— Договорились, — соглашаюсь я. — Я больше никогда не буду говорить об этом. Но и ты должна пообещать мне кое-что.

— Что именно?

— Никогда не скрывай от меня ничего, — прошу я. — Даже если считаешь, что защищаешь меня. Даже если думаешь, что это навредит мне. Даже если полагаешь, что так будет правильно.

— Обещаю.

Я подхожу к ней, обнимаю за талию и притягиваю к себе. Вдохнув, я чувствую, как мое тело расслабляется с каждой секундой. Обхватив ладонью ее щеку, я приподнимаю подбородок Айлы и медленно целую мягкие губы.

Она скользит руками по моей груди, цепляется за плечи, целуя меня. Оторвавшись от нее, я беру ее за руку. Мы идем к ближайшей кровати и раздеваемся. Я расстегиваю ее блузку, она расстегивает свои штаны, и мы снова целуемся. Ее бархатный язычок скользит по моему, и через мгновение мы становимся обнаженными, а мое тело нависает над ней на кровати.

Ее грудь наливается, соски напрягаются, и я провожу языком вокруг чувствительного бутона, прежде чем пробежаться пальцами по ее центру. Широко раздвинув ей бедра, я скольжу пальцем внутрь ее мокрой киски, а затем пробую ее на вкус.

Боже, как я скучал по этому.

В последний раз я не очень наслаждался ею...

Во всяком случае, не так.

Айла притягивает меня к себе, пока ее тело плотно не прижимается к моему, а ноги не оказываются закинутыми на меня. Мой член в полной боевой готовности, пульсирует и трется о ее складочки, когда она выгибается подо мной.

Я целую ее полные губы снова и снова, не торопясь, и она тянется вниз, протягивая руку между нами и обхватывая мой член, и начинает ласкать свой клитор.

— Скажи мне, — умоляет она, затаив дыхание и поднимая руки вверх, — ты был с кем-то еще?

Я качаю головой.

— Нет. А ты?

— Нет, конечно, нет. — Ногтями она впивается в мою задницу. — Я все еще на таблетках. — Губы Айлы растягиваются в улыбке. — Я хочу снова почувствовать тебя внутри. Всего тебя…

Обхватив основание члена, я направляю его внутрь, сильно и глубоко, находя идеальный ритм. Не слишком быстро, не слишком медленно.

— О, да, — стонет она, обнимая меня за шею и поднимая бедра мне навстречу. — Вот так, Ретт. Не останавливайся...

Я скольжу руками под ее задницу, придерживая так, чтобы с каждым ударом проникать в нее все глубже, наполнять, пока она с каждым вдохом просит большего.

Эта женщина…

…моя погибель.

Айла

— Что за чертовщина?

Я выхожу из душа и вижу Ретта, сидящего на моей кровати и держащего мою копию книги «Ледяное сердце»... и, судя по хмурым губам и морщинам на лбу, он не очень доволен.

— Это моя следующая книга. — Я стаскиваю полотенце с головы и пальцами расчесываю свои влажные волосы.

— Рид и Ариана? — спрашивает он, листая страницы. — Айла, это мы.

Я нерешительно улыбаюсь.

— Да. Типа того.

— Это не круто. Ты не можешь этого делать. Не можешь просто писать о людях без их разрешения.

— Я изменила все детали, — оправдываюсь я. — Мы встретились после свадьбы. Ты — бейсболист. Я — автор песен.

Он не выглядит удивленным.

— Никто ничего не узнает, — заверяю его я.

— Херня это все. Любой, у кого есть хоть немного мозгов, увидев нас вместе и прочитав твою книгу, все поймет.

— Кто увидит нас вместе и прочитает мою книгу? — Я закатываю глаза.

— Если ты будешь встречаться со мной, тебя рано или поздно сфотографируют. Таблоиды поймут, кто ты, и...