— Послушай, Ретт, — останавливаю я его. Не хочу отвлекаться на поцелуй. — Если ты не хочешь серьезных отношений, я не смогу быть с тобой.

— Пойми, ты ошибаешься. — Он притягивает меня ближе к себе, его руки крепко сжимают мою талию. — Все самое лучшее находится на поверхности, там, где все идеально. Когда копнешь глубже, ты поймешь: все, что было до этого, всего лишь чертова иллюзия. Вот тогда ты осознаешь, что в серьезных отношениях нет ничего хорошего, и никогда не было.

Я отвожу взгляд в сторону.

— Фишка в том, — говорит он, — что не стоит копать глубже.

— Мне нужно идти. — Я отхожу от него, но он тянет меня назад.

— Зачем ты так поступаешь? Что ты от меня скрываешь?

— Если я скажу тебе, — произношу я, проглатывая комок в горле и позволяя себе немного откровенности, — то опущусь ниже плинтуса, а я не думаю, что ты этого хочешь.

Сейчас он выглядит тихим, задумчивым.

— Не хочу, — говорит он. — Я не хочу этого. Но я все еще хочу тебя. Хочу тебя в своей постели. Хочу, чтобы твои дерзкие сообщения разрывали мой телефон. Хочу быть с тобой. Уверен, мы сможем найти точки соприкосновения. Думаю, ты бы не возвращалась каждый раз, если бы не получала от этого удовольствие.

Боже, он прав. Именно по этой причине я продолжаю возвращаться. Мне нравится быть с ним.

Наши взгляды встречаются, и Ретт прижимает ладонь к моей щеке.

— Я не хочу встречаться с тобой, Айла. Не хочу быть твоим парнем, — говорит он. — Все, чего я хочу, это лишь физическая связь, настолько удивительная, что ничто из того, что у нас когда-либо будет с кем-то другим, ни на йоту и не приблизится к этому. И прелесть заключается в том, что никто из нас не пострадает, потому что мы никогда не зайдем слишком далеко. Мы будем знать, когда стоит бросить все к чертям и разойтись — когда все надоест, станет скучным и ужасным.

— Итак, ты хочешь получать все выгоды от наших встреч... при этом на самом деле не встречаясь со мной.

Он смеется, его настроение улучшилось, будто он сбросил с себя груз.

— Да.

— Звучит здорово, — говорю я. — Для тебя.

Опустив руки, Ретт выдыхает.

— Хорошо, тогда что тебе нужно от меня?

— Мне нужно, чтобы ты немного сбавил обороты.

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

— Ты такой напористый, — говорю я, возвращая все на круги своя. Думаю, я все еще могу убедить его, что хочу большего. — Притормози. Насладись этим со мной. И говори со мной побольше. Даже если тебе все равно, как прошел мой день, хотя бы поинтересуйся. Я писатель. Я целый день одна. И в конце дня я отчаянно нуждаюсь в человеческом общении — в реальном общении. А стоны и вздохи не совсем то, что мне нужно.

— Ладно, отлично. Я буду спрашивать тебя о том, как прошел твой день. — Он быстро выдыхает. Его это раздражает, я вижу. Может, это сработает?

— И я тоже буду спрашивать. Это должно работать в обоих направлениях.

Он не выглядит слишком радостным, но кивает.

— Хорошо.

Я зеваю, прижимая руку ко рту. Его кровать манит меня, она такая удобная. В миллион раз мягче, чем в гостевой спальне в квартире Брайса. Я пришла к выводу, что он купил самый дешевый матрас огромного размера, который только смог найти.

— В любом случае, я измучена, — Я прохожу мимо него и осматриваюсь по сторонам, будто нахожусь у себя дома.

— Куда ты?

— К тебе в спальню. Ты заманил меня сюда, так что прояви хотя бы каплю гостеприимства.

Я слышу, как он посмеивается, а затем выключает свет. К тому времени, как Ретт залезает в постель, я уже практически сплю, но чувствую, как прогибается кровать под его весом и тепло его тела, когда он придвигается ко мне. Последнее, что я чувствую, перед тем как полностью отключиться, это вес его руки, которой он обнимает меня.

Миссия не выполнена.

Ретт

Сейчас три часа ночи. Протянув руку к месту, где должна быть Айла, я понимаю, что лежу один в холодной постели. Через дверь, ведущую в коридор, виден свет, и я поднимаюсь с кровати, чтобы посмотреть, что она там делает.

Тихо ступая по коридору, я останавливаюсь, заметив ее в гостиной. Она сидит на диване рядом с тусклой лампой и разглядывает фотоальбом, который я забыл уничтожить.

На нашу первую годовщину Дамиана сделала альбом, в котором в хронологическом порядке расположила наши совместные фотографии, которые ей только удалось найти.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Мой голос пугает ее, и она бросает альбом на пол, широко распахнув глаза.

— Ретт.

— Что ты делаешь, Айла? — На этот раз я спрашиваю еще громче. Слова грубые, голос подобен раскатам грома.

— Мне не спалось.

— Поэтому ты просто пришла сюда и начала рыться в моих вещах? — Я подлетаю к ней, вырывая альбом из рук.