И только когда вернулась в Нью-Йорк, когда стюардессы готовили самолет к посадке, я приняла решение.

Я снова увижусь с ним.

И открою ему всю правду.

Но сначала расскажу о своих чувствах.

Так я и сделала. Я поехала к нему. Сказала, что он мне нравится, и, как я и подозревала, он признался, что тоже начинает влюбляться в меня. Если он будет знать о моих чувствах — о том, что действительно мне небезразличен, — может, тогда поймет, почему мне пришлось так поступить, когда я, наконец, признаюсь во всем.

И в следующий раз я не позволю ему заговорить мне зубы. Не буду ходить вокруг да около. А просто скажу: «Я сестра Брайса. И я все знала о тебе с самого начала». Как-то так.

В среду утром на мой телефон приходит первая смска.

Ретт: Где ты живешь?

Мое сердце пропускает удар, кровь стынет в жилах. Слишком рано. Мне нужно чуть больше времени. У меня есть план, и это точно, черт возьми, не является его частью.

Я: Чем занимаешься?

И это не простое любопытство. Так я пытаюсь выиграть время.

Ретт: Только закончил тренировку. Хотел принести тебе кофе. Ведь так поступают, когда тебе кто-то нравится, верно?

Я: Сегодня я уже пила кофе. Спасибо, что предложил.

Я бью себя кулаком по лбу. Какая же я плохая лгунья.

Ретт: Тогда я принесу тебе что-нибудь другое. Просто скажи, где живешь.

Я не отвечаю сразу. Откинув одеяло, начинаю прибираться в комнате для гостей, но затем останавливаюсь. Что я делаю? Он не может прийти сюда. Мои щеки горят, подмышки потеют — явные признаки того, что я нервничаю.

Ретт: Хочу закончить то, что мы начали вчера. Ты оставила меня со стояком.

Я: Я не могла с тобой трахаться, когда твой брат был в гостиной. Я же леди ;-)

Ретт: Локк останется у меня на некоторое время, так что нам нужно найти новое укромное местечко... К слову... Где, черт возьми, ты живешь?

И снова, я не отвечаю. Понятия не имею, как мне выкрутиться, а следовало бы, я же писатель, а писатель должен быть изворотливым.

Я тянусь к записной книжке на тумбочке и ручке, и начинаю составлять список оправданий, ни одно из которых никуда не годится. Так он точно все поймет. Я вычеркиваю оправдание № 4, которое состоит в том, чтобы сказать ему, что у меня месячные. Так мы не сможем трахаться, но можем заняться кое-чем другим — вместе пообедать, сходить в кино и так далее — что угодно, лишь бы ненадолго побыть подальше от кровати и квартиры. Это дало бы мне хотя бы неделю, но, вероятно, в наших отношениях еще слишком рано обсуждать красные дни календаря. Оправдание № 2 ничем не лучше — сказать ему, что в моей квартире травили насекомых (тысячи насекомых), и я временно живу с подругой.

Ретт: У тебя что, дома полно всякого хлама? Точно. Писатели эксцентричны. Тогда понятно. Ты точно чокнутая. Я так и знал.

Я: Да нет же.

Ретт: Ладно, тогда…

Я: Я сейчас живу... не в своей квартире. Мне здесь некомфортно.

Вот. Так. Идеально. И так просто. Почему я не додумалась до этого раньше? К тому же это правда.

Ретт: Тогда ладно. Как насчет секса в отеле?

Я: Заманчиво, но я не хочу чувствовать себя как содержанка или любовница, поэтому тебе придется угостить меня выпивкой, а так как я не пью на голодный желудок, еще и раскошелиться на ужин.