— Ты такая влажная, — стону я ей в ухо и утыкаюсь лицом в изгиб ее шеи, когда вонзаюсь еще глубже. Чем быстрее я двигаюсь, тем сильнее она обхватывает меня, ее бедра широко разведены. — И ты такая узкая. Боже, такая тугая. Ты скучала по этому?

Она кивает, зажмуривается и прижимается губами к моим, перед тем как я прокладываю дорожку из поцелуев вниз по ее шее. Все, что касается Айлы, опьяняет, вызывает привыкание. Кончиками пальцев она скользит по моей спине, а потом замирает подо мной, закинув на меня ноги. Когда она открывает глаза, мы оба останавливаемся, внезапно осознав, что у нас в запасе еще полно времени — или, по крайней мере, так нам кажется.

Все изменилось после того, как мы признались друг другу в своих чувствах. В этом есть сила, управляющая нашим сознанием. Я этого не ожидал, но сейчас понимаю.

— Я должен тебе кое-что сказать, — говорю я.

Она широко распахивает глаза, и, когда моргает, ресницы касаются ее щек.

— Что?

— Не знаю, хороший ли я для тебя вариант в плане построения отношений, — говорю я, ощущая гнетущую тишину между нами. — Но я хочу попробовать. После того, как ты кинула меня на прошлой неделе, я не хочу никогда снова чувствовать то, что чувствовал все это время.

Она протягивает руку к моему лицу, проводит ею по щеке и просто кивает.

— Я должна тебе кое-что сказать.

Голос Айлы низкий, глубокий, и ее взгляд сосредоточен на мне. Она убирает прядь волос за ухо, но они снова выбиваются.

— Может, это подождет?

Я переворачиваюсь на спину, потянув ее за собой, и наблюдаю за тем, как она, оседлав меня, направляет мой возбужденный член внутрь. Ее бедра дрожат, и она собирает одеяла вокруг нас, когда кондиционер начинает работать, но мне нравится, как прохладный воздух влияет на ее кожу и отпечатки моих рук остаются в местах, где я прикасаюсь к ней. Обхватываю ладонями ее бедра, управляя движениями, пока она скачет на мне. В этот момент она выглядит такой красивой, купаясь в лучах вечернего солнца. Ее лицо скрыто волосами, когда она вдыхает мой запах и похотливо улыбается.

— Ретт, ты дома? — Мужской голос, следом за которым слышится хлопок входной двери, сметает Айлу с меня, и она тут же с ног до головы укутывается в одеяло.

— Кто это, черт возьми? — шепчет она, покраснев.

— Мой брат. — Я не пытаюсь скрыть досаду в голосе. Выбравшись из постели, я надеваю шорты и натягиваю футболку, прежде чем отправиться в гостиную.

Развалившись на диване, мой брат пялится на экран своего телефона и просматривает свою страничку на сайте знакомств — на том самом сайте, что он разработал и продал в многомиллионной сделке восемь месяцев назад.

— Ты когда-нибудь слышал о звонках?

Локк машет мне, затем блокирует экран телефона и засовывает его в карман.

— Я только приехал в город, — говорит он. Я не видел его с похорон Дамианы в прошлом месяце, и даже тогда меня смутило то, что он вообще появился. Он никогда не звонит и не пишет, и обычно появляется без предупреждения. Иногда он остается на ночь или две, иногда на месяц. — Неужели ты не рад меня видеть?

Он поднимается и дает мне пять.

— Ты же скучал по мне, — говорит он, сверкая ослепительной улыбкой, такой же, как и бриллианты, которые красуются на часах на его левой руке. Его темные волосы выбриты по бокам, а сверху длинные, а дорогие джинсы выходят за рамки нашего воспитания.

— Я не один, — говорю я.

Улыбка исчезает с его лица, а взгляд перемещается на что-то вдалеке.

Я поворачиваюсь и вижу Айлу, которая прислонилась к стене, полностью одетая и, к сожалению, лишенная моего семени.

Проклятье, Локк.

— Я уже ухожу, — говорит она, плавно пересекая комнату и направляясь к месту, где на полу у входа лежит ее сумка, туда, где она уронила ее за секунду до того, как набросилась на меня.

— Айла, тебе не обязательно уходить, — говорю я ей.

— Да, не уходи только из-за меня, — говорит Локк.

— Мне все равно нужно закончить распаковывать вещи. — Она небрежно улыбается, обувает туфли и заводит пряди волос за уши.

Я подхожу к ней и тихонько произношу:

— Не знаю, как долго он останется у меня, так что в следующий раз, возможно, придется идти к тебе.

Айла

Этот мужчина.

Большую часть времени в Лос-Анджелесе я потратила на размышления о Ретте. Это уже переходило во что-то похожее на одержимость. Я никогда не встречала мужчину, который столько бы для меня значил, и ни с кем больше не испытывала то чувство эйфории, которое ощущала, находясь рядом с ним.

Спустя несколько бессонных ночей я осознала: то, что у нас есть... что бы это ни было... это по-настоящему. Мне не могло это присниться. Ведь тогда, если бы меня ущипнули, я бы ничего не почувствовала. С Реттом я испытывала всю палитру чувств: зияющую пустоту внутри, когда я ушла от него, горькую тоску, когда понимала, что не могу написать ему смс, тепло, когда вспоминала, как он был внутри меня, и выброс адреналина, когда думала о еще одной встрече с ним.