Столичный выскочка прошвырнулся по дому, выбежал на крыльцо, подышал глубоко и неспешно, надеясь, что следователь не заметит его слабости, а потом заинтересовался грудой мусора в дальнем углу двора. И Блинов немедленно недоэльфа проклял мысленно, понимая, что начальство не станет марать ручки, а велит ему, Тимофею, в этом мусоре покопаться. Одним богам известно, что там может быть!

О прошлом месяце вон бригаду в Веселое вызвали, мол, на почте нечистая завелась. Запах какой-то странный стоит, мешает честным людям работать. Это в столице бы почтовиков послали подальше. А здесь нельзя — Приграничье, опасная земля. И даже запах может говорить о возможном нарушении равновесия.

Понятное дело, что на место выехал старший следователь собственной персоной. А как иначе? Жалко только, что это было его, Тимофеево, дежурство.

Источник запаха определили сразу: огромный деревянный ящик, стоявший у окна на выдачу. Блинов, согласно требованиям техники безопасности, очистил помещение, расставил помощников по четырем углам, поставил посылку в центр комнаты, легко сорвал крышку и, наконец, понял, зачем в технике безопасности под номером первым стоит пункт о «Эвакуации гражданских». Исключительно для того, чтобы оные гражданские эфорского позору не увидели.

Блевал Тимофей долго. И не он один, но вся бригада, потому что в посылке обнаружилось восемь килограммов опарышей. Думать о том, кто их в эту коробку засунул и с какой целью, Блинов не мог тогда, не стал и теперь. Он со скрытым торжеством наблюдал за тем, как новый начальник наклоняется над кучей мусора.

Сильная рука в элегантной перчатке замерла на миг, и старший следователь со злорадством заметил, что под доской лежит тело дохлого пса. Хорошо, однако, что не он его обнаружил. Кто его знает, сколько псина там провалялась, а давешние опарыши, между тем, до сих пор Тимофея в жутких снах преследуют.

Недоэльф постоял над трупом с минуту, размышляя о чем-то — может, шептал прощальную, говорят, у эльфов так принято — а потом коснулся седой морды пса, что-то снимая с шерсти и, наконец, выпрямился, оглянувшись на Блинова.

— Что вы думаете на этот счет, Тимофей?

И руку вперед вытянул с отставленным указательным пальцем. Старший следователь опустил взгляд и с удивлением увидел, что на черной коже перчатки блестит маленькая янтарная слеза.

— Золотой колокольчик… — прошептал он в священном ужасе, даже не осознав, что говорит вслух, а осознав, рот прикрыл раскрытой ладонью и шагнул назад от начальника.

— Господин Эро, я…

Начальник сморщил недовольно длинный нос и негромко, но весьма настойчиво произнес:

— Блинов, не будьте идиотом! Мне нет никого дела до вашей родословной, хотя… Сколько у вас? Четверть? Меньше?

— Бабушка из волков, — ответил Тимофей и вздохнул, проклиная судьбу-злодейку.

— А почему не в общине?

— Так тут же изгнанники и одиночки осели. Потомки тех, кого из общины выгнали. Одиночки. Кто по хуторам расселился, кто, как моя бабка, в Веселом…

Начальник удивленно приподнял брови.

— Странно, я думал, волки крепко держатся за свою кровь, — посмотрел на янтарную каплю и аккуратно спрятал ее в карман жилета, а потом повторил, когда понял, что следователь не собирается отвечать:

— Так как получилось, что за вами не прислали нюхачей?

— Зачем мы нюхачам? — признался Тимофей нехотя и несколько обиженно. — Мы к Лунным Волкам отношения не имеем. Не вышли мы рылом для Волчьей долины…

Эро яростно почесал затылок и поинтересовался:

— Я так понимаю, вы свои корни не афишируете?

Дождался утвердительного кивка, чтобы продолжить:

— Могу вас понять. И уважаю ваше право, поэтому давайте так. Я сделаю вид, что не понял причины вашего страха, а вы мне подробно легенду о золотых колокольчиках расскажете, а то в моем распоряжении только «Мифы и легенды степных волков» были… Вижу, вам тоже знакома эта книга?

Блинов криво усмехнулся.

— Не жалко вам времени было на такую ерунду?.. А колокольчики, что ж… Они колокольчики и есть. Знак луноликой Койольшауки. Вы не подумайте, господин Эро, моя семья к жертвоприношениям не имеет никакого отношения, да и бабка не была никогда ортодоксом…

Запоздалый страх полоснул по нервам, и старший следователь испуганно прижал к груди амулет, который носил под одеждой, не снимая.

— Блинов! — начальник раздраженно хлопнул себя ладонью по бедру. — Колокольчики!

— Простите. Говорят, богиня может убивать взглядом.

— Как василиск, что ли?..

Эро криво усмехнулся, но споткнувшись о мрачный взгляд подчиненного, поспешил извиниться.

— Не как василиск. Она так прекрасна, что смертный умирает от ужаса ее красоты. И умирая, плачет от восторга. И если этот восторг искренен — то слезы эти превращаются в капли прозрачного янтаря, а если неискренен, то… — Тимофей сглотнул. — В общем, не остается от тела следов.