Когда наш батискаф проплывал через многокилометровые арки и спускался в глубины ущелий, на дне которых сквозь трещины светилась магма, дыхание перехватывало даже у обычных туристов, не то что у меня, способного ощутить все это на совершенно ином уровне. До конца дней своих не забуду, как пройдя темным и мрачным тоннелем, освещенным лишь тусклыми рубиновым отблеском, мы оказались на краю долины вулканов и попали в совершенно иной мир. Разноцветный лес кораллов. Буйство красок и жизни. Невероятный контраст и облегчение. Составители маршрута профессионалы экстра-класса — так тонко играть на чувствах и эмоциях. В общем, я был в полнейшем восхищении и желал задержаться подольше.

— Мирр, — приветствовал меня слегка поддатый учитель, благоухающий местными винами и сияющий эмоциями в Силе. Последнее по степени воздействия раз в десять превосходило первое.

— Хорошо погуляли, мастер? — искренне порадовался настроению Немака.

— А, ерунда, — отмахнулся он. — Как твоя экскурсия? Нашел что-нибудь интересное?

— Еще как. Думаю, вам обязательно стоит на это взглянуть. Просто потрясающе!

— Обязательно, — кивнул Немак улыбаясь.

— Э… правда?

— Конечно! Но чуть позже. Я тут с нашим коллегой встретился и о деле совместном договорился.

— В смысле коллегой? Откуда тут собратья?

— Да нет, — рассмеялся излучающий позитив Немак, — я про вольного торговца.

— А… — не то, чтобы был сильно удивлен, за учителем изредка наблюдались попытки приложить свою руку к коммерции, но вот коллегами он раньше вольных капитанов как-то не называл.

— Мужик вроде нормальный, предлагает совместно груз тут взять и в соседнем квадрате продать. Есть там у него какие-то контакты, чтобы таможню пройти.

— Контрабанда?! — вот тут я был действительно удивлен.

— Нет, как я понял, там какие-то льготы по каким-то программам или квотам. В общем, ты у нас суперкарго и вообще в этих делах лучше моего разбираешься, так что двигай к нему и обсуди все в деталях. Я несколько не в форме, да и не люблю все это, — изобразил нечто неопределенное учитель.

— Прямо сейчас? — скептически глянул на хронометр. — Поздновато уже.

— Лаол сказал, что в любое время, сроки там у него горят или что-то вроде того. И вообще, считай это миссией, падаван. Площадка шесть-девятнадцать, второй сектор.

— Так точно, мастер. Разрешите бегом?

— Шагом, падаван, с чувством собственного достоинства и высоко поднятым хвостом, — хохотнул Немак.

— Еще гриву распушить предложите.

— Не, куцая больно, — смерил ехидным взглядом гордость любого катара-самца мастер. — Так иди.

Махнув хвостом и решив, что со столь веселым мастером спорить бесполезно, к тому же, протащить по льготам-квотам местных вкусностей — дело архиприбыльное, отправился беседовать с этим Лаолом. Тащиться через весь космодром было лениво, поэтому решил дойти до терминала и воспользоваться транспортом. По времени такой крюк особого выигрыша не давал, но все меньше ноги нагружать. К тому же, так солидней получалось. Заодно и узнаю, что у нашего возможного напарника за корабль.

Отправив падавана договариваться с подсевшим в конце вечера типом, Немак поспешил в каюту. Пара минут на то, чтобы сосредоточится, еще двадцать на то, чтобы очистить организм. Все, теперь можно было и за ответное сообщение браться. Поделившись слегка отредактированной историей с парой собутыльников постарше, пересказав ее несколько раз, он вдруг осознал, что давно уже готов был ответить Золе. Не совсем сам, правда.

— Парень, ты ведь уже ей раз сто в мыслях ответ сочинял, — хлопнул Немака по плечу седоусый техник.

— Ну да, — кивнул джедай.

— Вот и не дури. Если бы тебе она и дочь были безразличны, ты бы над ним не думал и мне душу не изливал. Поверь, я-то знаю о чем говорю, славно в молодости погулял, — техник указал на искусственный глаз и шрам, идущий от брови к уголку губы.

— Да понимаешь, ну не знаю даже, — замялся Немак, не сумев выразить словами чувства.

— Знаю, я ведь потому это с рожи и не убираю, чтобы помнил, всегда помнил, каким дураком был.

— Спасибо, — кивнул тогда Немак, окончательно приняв решение.

Собравшись с духом и приведя в относительный порядок скачущие мысли, он включил запись. «Здравствуй Зола. Привет Иса. Это я, твой папа. Извините, что не ответил сразу. Мне нужно было многое осознать и переосмыслить», — Немак виновато улыбнулся и развел руками. «Всю жизнь меня учили, что я не должен иметь привязанностей и любви. Запрещали чувства и эмоции. Только недавно, с рождением тебя, малышка, я понял, каким был дураком», — Немак убрал ладони в рукава. Спрятал не находящие покоя руки. «Зола, я не думал, что наш мимолетный роман приведет к чуду. Я не знаю, любовь ли это, мне просто не с чем сравнивать. Просто… мне хочется быть с тобой и нашей дочерью. Сейчас это невозможно, но ты должна знать, что как только я смогу, так сразу же прилечу. Простите, но бросить сейчас падавана — это будет предательство», — Немак задумался, и как бы подтверждая слова решительно кивнул. «Если я поступлю так, то просто не смогу смотреть вам в глаза. Зола, если что-то понадобится — смело проси. Возможно, мне не удастся ответить сразу, но я сделаю все возможное и сразу же, как смогу», — Немак замолчал, не зная, стоит ли говорить дальше, но потом решил, что они должны знать.