— Сим, ты долго бобылём быть собрался? — подколол приятеля Мис, проводив взглядом поставившую поднос с вкусностями жену.

— Вот как встречу такую же, каких вы себе нашли, так сразу и женюсь, — отмахнулся Сим, которого весьма порадовало пополнение запаса бутербродиков.

— Так тебе стоит по соседям поездить, присмотреться к матерям, с отцами переговорить, тем более у тебя и повод имеется, химик ты наш самоучка, — полушутя заметил Пис.

— О, узнаю слова бати, — усмехнулся Мис, разливая вино. — Давайте, за родителей.

Тост дружно поддержали.

— Ну, вообще-то старики правы, — понизил голос Пис, предварительно бросив взгляд на дверь веранды, — если хочешь точно знать, какой девка женой станет, посмотри на ее мать. Тут тебе и фигура, и характер, и отношение к мужику, лучший тест.

— Да не, ну то есть оно конечно так все, вот только и от тебя многое зависит. Если ты настоящий мужик, так и построишь, и воспитаешь, ну и вообще, — тут Мис просто показал кулак.

— Не, мужики, чтобы вот так, — Сим повторил жест Миса, — рядом с тобой цветочек быть должен. Девка нужна с характером и пониманием, такая, чтоб помощница и хозяйка, а из растения такой не выйдет.

— Зато клумба, — хохотнул Мис. — Кстати, я тут недавно анекдот услышал, — бросил немного ехидный взгляд на Писа парень. — Так вот, идет, значит, джедай по саду, такой весь благостный, возвышенный. Вокруг кустики ровные, газончики подстриженные, дорожки песочком присыпанные, клумбы камешками белыми оформленные благоухают, в общем, красота сплошная. Ветерок запахи разносит, так что аж голова кружится. Идет он, значит, идет, наслаждается, и тут видит — садовник возится. Ну, джедай такой весь добренький, довольный, подходит к нему и, значит, говорит примерно следующее. Типа, как же прекрасно, когда разумные и Сила вместе трудятся. Садовник, значит, на джедая посмотрел, пот со лба утер и ответил, мол, видел бы ты, что тут год назад было, когда твоя Сила в одиночку трудилась.

— Это ты так тонко на необходимость компромисса в семье намекаешь? — со смехом спросил Пис.

— Да не, просто поржать, — отмахнулся Мис.

Само собой, следующий тост был за прекрасную половину. С которой невозможно, но без которой вообще никак. Именно появление той самой половины, в лице жен Писа и Миса, как раз и привело к смене темы. Собственно говоря, они бы на новое и сами, рано или поздно съехали, но тут девушки, которые перед праздником в город за покупками-обновками летали, пожаловались на цены, а от них до разговоров про войну-политику полшажка оставалось сделать.

— Не понимаю я Мирра, зачем он в войну полез, ведь все у него есть, живи себе да радуйся, — подпер щеку слегка «поплывший» Пис.

— Так он же не за себя, а за других, — ответил Сим.

— Да что он может-то? — возразил Мис.

— Хоть кого-то да спасти, — рубанул воздух Сим. — Он за справедливость воевать пошел, не мог он по-другому.

— Да ладно, не горячись ты, — успокоил друга Мис. — Просто вся эта война, ну не знаю, дурная она. Можно же договориться, а не убивать друг друга.

— Попробуй с сенатом договориться, — буркнул Сим, опрокидывая стакан.

— Мальчики, ну хватит уже, лучше над именем подумайте, — вмешалась жена Писа.

Поддатые парни как-то не сразу сообразили, о чем это она. Впрочем, красноречиво положенной на живот руки троице хватило, чтобы и понять, и резко протрезветь. Правда в итоге они быстро вернули градус и даже малость перестарались, но поздравления и обсуждения вышли бурными, а про войну и политику все позабыли.

Распрощавшись с Владыкой Сидиусом, граф Дуку изволил выматериться в голос. Порхающий гоголем Поггль и так-то раздражал дальше некуда, а тут ему еще приказали от ретивого командира избавиться. Конечно, убрать Свеза и он сам не против, но вот подобное отношение к себе — бесило. В конце концов, он сам — Владыка, а ему, как подчиненному, место указывают и что делать говорят. Дав выход гневу, Дуку умудрился породить натуральное облако тьмы, которое разрушительным прессом обрушилось на все рядом оказавшееся. Естественно, уничтожение мебели, аппаратуры и дурного дроида-секретаря, решившего проверить, что за шум, успокоению не поспособствовало.

Превращенный в бесформенный ком металла робот получил сильнейшую молнию Силы, от чего просто растекся лужицей. По полу пошли трещины, а каменная мозаика разлетелась шрапнелью. Для самого графа все это добром не закончилось. Мало того, что он перенапрягся настолько, что с трудом покинул разгромленный кабинет, так каменные осколки еще и баснословно дорогую мантию в лохмотья превратили. Впрочем, сам он не пострадал, вовремя укрепив тело.

Естественно, пробарабанившие по нему куски дорогущей мозаики, снижению накала эмоций не поспособствовали. Ярость и обида, желание немедленно отомстить, выместить гнев и раздражение, вылились в четкий и конкретный, но слабо контролируемый порыв. Не смотря на паршивое состояние, шум от тока крови в голове и общее неадекватное состояние, добравшийся до ближайшего терминала Дуку, тут же связался со штабом и отдал жесткий приказ. Лишь после этого он ощутил, как начал успокаиваться. Дошаркав до собственных апартаментов, граф рухнул в койку и мгновенно провалился в черный омут полусна-полубеспамятства.