— Сэр, получено сообщение из штаба. К нам идет командор Моз со своей эскадрой.

— Отлично, — мысленно утер пот Катэль. — Где он сейчас?

— Ушел в прыжок отсюда, — обозначил систему лейтенант. — Расчетное время прибытия сорок два часа, сэр.

— Сообщите в штаб, пусть завернут нашего разведчика, как раз успеет к поворотной системе.

— Есть, сэр, — браво козырнул лейтенант, предвкушая, какой врага ждет сюрприз.

Корабли конфедерации, идущие в классической формации для штурма орбитальных объектов, вышли на рубеж атаки. Фрегаты «Щедрость», пользуясь большей дальнобойностью осевых орудий, начали обстрел. «Барышники», с вьющимися вокруг «Стервятниками», выдвинулись вперед, перебросив энергию не столько на орудия, сколько на щиты. Адмирал хмыкнул: «Не так-то у тебя и много истребителей, приятель, что ж, сейчас поглядим, кто тут кого». В том, что враг попытается прикрыть МЛА мощными силовыми полями и обеспечить тем рывок на более короткой дистанции, сомневаться не приходилось. Впрочем, против данного классического хода, давно имелось противоядие.

— Выпускайте истребители, — распорядился Катэль.

— Есть, сэр, — козырнул клон.

Удар в раскрытые створы ангаров, нанесенный «спасенными» кораблями конвоя, разом сломал понятный и предсказуемый ход боя. Шок, растерянность, потери. Секунды, бесконечно долгие мгновения, полностью принадлежащие врагу.

— Десант! — Заорал лейтенант, увидев россыпь точек, устремившихся от предателей к станции и кораблям эскадры.

— Истребители, — очнулся клон.

— Мы под огнем, — успел сообщить капитан флагмана.

Десяток фрегатов мигом сбили щит тяжелого крейсера, а сблизившиеся «Барышники» поставили точку. Рубка превратилась в оплавленный и обгорелый остов. Хрупкая плоть испарилась в огне плазмы.

Обезглавленная и растерянная эскадра сломала строй. Клоны действовали так, как их учили. Попытались развернуться, не дать ударить по двигателям и получить возможность вести огонь на две стороны. На их беду, Мирр не собирался устраивать артиллерийскую дуэль.

Сорвавшиеся в атаку «Стервятники», походя уничтожили немногие оставшиеся истребители ВАР. Канониры старались, возможно, превзошли сами себя, но все оказалось напрасно. «Аккламаторы», крейсера, станция и корветы, все это мигом превратилось в обсыпанную мукой котлету. Каждый истребитель нес на себе пару В-1. Дроиды были модернизированы и вполне способны действовать самостоятельно. Ранец с взрывчаткой и плазменный резак, у них имелся.

Ревели сирены, искины захлебывались, пытаясь донести до экипажа информацию. Абордажники проникали в самых неожиданных местах. Корпуса превращались в дуршлаг. Отряды обороняющихся сбивались с ног, пытаясь ликвидировать врага. Честно говоря, из пары В-1 и перешедшего в режим шагохода «Стервятника», так себе боевая группа получалась. Впрочем, никто и не ставил перед ними задачу захвата атакованных объектов. Внимание экипажа отвлечь, надежду отбиться дать, подготовить входы для настоящего десанта — вот была их истинная цель, с которой они отлично справились.

Вышедшая из сверхсвета эскадра, тщательно, но тщетно обшаривала систему излучением сенсорных постов. Обломки на орбите — все что осталось от топливной станции. Командор Моз молча выслушал доклад. Лишь вздувшиеся желваки отражали бушующую в нем бурю. Опоздал, не успел и… застрял. Броситься в погоню он не мог. Самому бы кто помог отсюда выбраться.

— Сообщите в штаб, — приказал он ровным голосом, — вышлите истребители, продолжить поиски, кто-то обязан уцелеть.

— Есть, сэр, — козырнул клон-коммандер.

Ответ пришел быстро и оказался ожидаем — ждите. Моз не сомневался, что прилетят за ними не скоро. «Что ж, на какое-то время — война для меня закончилась», — попытался найти он хоть что-то положительное в сложившейся ситуации.

— Отходим ближе к звезде, — обозначил он выбранную точку, — проведем ТО.

— Так точно, сэр, начинаю расчет курса.

Кивнув навигатору, Моз передал командование капитану флагмана и отправился к себе. Несмотря на вполне реальную опасность столкнуться с уничтожившей станцию эскадрой, он решил просто выспаться. Как-то до этого ему иначе война представлялась. Верней, ранее он не испытывал сомнений в том, чья возьмет, а вот теперь — не то чтобы засомневался, нет, просто теперь он иначе видел победу. Не парадные марши ему снились, не блеск и звон орденов, не сияние позументов и бахрома эполетов, а гробы. Бесконечные ряды гробов, укрытых республиканским флагом, летели в черноте космоса и исчезали в далеком звездном пламени.

— Расчеты завершены, господин командующий, эскадра набрала скорость и встала на курс, — доложил семьдесят седьмой, протягивая обруч-шлем.

— Хорошо, — кивнул Мирр, принимая его, — приводы синхронизированы?

— Так точно, синхронизированы.

— Будь готов.

— Есть, сэр.

То, что собирался проделать надевший шлем Мирр, не являлось чем-то новым или особенным. Когда-то, на протяжении десятков тысячелетий, подобное случалось регулярно. Правда со временем — все реже и реже. Галактика изучалась, составлялись карты гиперпутей, кое-где проводилась расчистка пространства — и в Силовой навигации просто отпала необходимость. «Не зря же еще с Немаком тренировались и в гипере медитировал», — подумал Мирр, сливаясь с Силой. Мысленно отделиться и устремиться вперед, прощупать, почувствовать путь, ощутить пространство перед собой, убедиться в его безопасности или внести коррективы в расчеты. Тяжело, непривычно, но возможно.

Заправив корабли, сняв серверную и кое-какое оборудование, Мирр уничтожил станцию. Был соблазн заминировать ее, превратив в ловушку, но он решил не торопиться с применением грязных методов. Просто не захотел, возможно что-то в Силе уловив, он и сам не до конца смог в собственном приказе разобраться. Впрочем, никто и не подумывал спрашивать. Авторитет адмирала в эскадре был непререкаем. Что не могло не расстраивать Мирра.

Тем не менее, все что он мог сделать в текущей ситуации — вспомнить древнеримскую традицию чествования триумфатора. Проще говоря, у адъютанта, в приказном порядке, появилась обязанность напоминать командиру о мимолетности мгновения. Бедного дроида чуть не закоротило в попытке осознать, но семьдесят седьмой справился. Теперь он эпизодически выдавал цитаты, суть которых сводилась к тому, что любое падение начинается с уверенности в собственной непогрешимости и зазнайстве.