— Но мне нужны деньги, — спорит она.

Раздражаясь из-за того, что она отказывается от моего жеста доброй воли, выплевываю:

— Тебе заплатят, и ты не будешь спорить со мной по этому поводу. Оставайся здесь, я приду, когда все уйдут. Пожалуйста, просто отдыхай.

Пенелопа разворачивается лицом ко мне, наши носы почти соприкасаются, пока она смотрит мне в глаза. Я думаю, что она хочет начать спорить, но девушка медленно кивает в согласии.

— Спасибо, — шепчет.

Пепелопа тянет правую руку к моей щеке, нежно обхватывая и проводя большим пальцем по коже. Еще раз смотрит мне в глаза, а затем в нежном прикосновении опускает губы к моим, едва касаясь. Мой желудок делает сальто. Это нежный, не требовательный, не сексуальный, но, тем не менее, интимный поцелуй.

Потерявшись в прикосновении, она проводит языком по моим губам, вынуждая меня открыть рот, и мой язык сплетается с ее.

Не быстро.

Не напористо.

Медленно, обдуманно, сексуально.

Ощущение захватывает мое тело. Поцелуй интимный, приятный, и в нем нет ни капли похоти. Такого прежде у меня не было.

Какого хрена со мной происходит?

Прежде чем мне удается снова подумать об этом, Пенелопа отстраняется, и ложится на кровать, отворачиваясь, хватая одну из подушек с огромной кровати.

Прижимаю пальцы к губам, до сих пор ощущая губы Пенелопы на своих. Меня охватывает замешательство. Смотря на женщину, которая медленно меняет меня, не могу не задаться вопросом, почему позволяю ей это.

Слышу смех из гостиной и понимаю, что не могу лежать на кровати, обнимая Пенелопу и обдумывая влияние, которое она на меня оказывает. У меня ужин, который нужно пережить, чтобы вернуться к девушке. К девушке, которая вызывает у меня зависимость.

Глава 16.

Нелл

Лежа в темной комнате, в которой витал запах Гевина, я чувствую себя самой большой идиоткой на свете. Не могу поверить, что расклеилась перед всеми. Я всегда изо всех сил пыталась не быть такой девушкой — той, которая плачет, что жизнь несправедлива и жалеет себя каждую секунду. Но услышав, что эти две девушки обскакали меня на сегодняшнем прослушивании, и только потому, что их... кем бы он ни был... потянул за несколько ниточек... я сорвалась.

Это несправедливо, и я больше не могу терпеть это с каменным лицом. Я сорвалась перед Гевином и гостями.

Просто, бл*дь, идеально.

Не знаю, сколько лежала, всхлипывая. Слезы продолжали течь, пока, наконец, глаза не потяжелели, и я больше не смогла держать их открытыми. Но я просто задремала, потому что через какое-то время чувствую, что кровать прогибается под чьим-то весом, и просыпаюсь, дергаясь, не уверенная, где нахожусь.

Выпрямившись, пытаюсь понять, где я, затем слышу насыщенный и хриплый голос и вспоминаю.

— Ложись, Пенелопа. Я не хотел тебя будить.

— Что происходит? — спрашиваю, растирая ладонями лоб, потому что голова нещадно болит. Когда глаза привыкают к темноте, вижу, что Гевин сидит рядом.

— Вечеринка закончилась. Все разошлись.

— Черт, — выпаливаю, вставая на колени и ползая по кровати. — Мне нужно идти. Не могу поверить, что уснула. Извини.

Он обхватывает теплой ладонью мою лодыжку, потянув по кровати к себе, и говорит твердо:

— Ложись.

— Н-но... я не могу! — заикаюсь. — Гевин, вечеринка окончена. Мне нужно домой. Я не могу остаться.

Он встает с кровати, лицом ко мне.

— Ты можешь и останешься, — снова тянет меня за лодыжку, и я оказываюсь на спине. Гевин нависает надо мной, и я замечаю, что его рубашка расстегнута... до самого конца. Не могу разглядеть очертания груди и пресса, но вижу достаточно выпуклостей, чтобы понять, что его тело идеально. Я немедленно возбуждаюсь.

— Гевин... — снова пытаюсь уйти, но попытка слабая, учитывая направление моих мыслей.

Он располагает руки на матрасе, по обе стороны от моей головы, и мне, наконец-то, удается увидеть глубину его темных глаз.

— Ты являешься ко мне домой, явно чем-то расстроенная, на твоих щеках разводы от слезы. Лжешь мне о проблеме, затем тебе требуется всего пятнадцать минут от вечеринки, чтобы сорваться, — его лицо оказывается ближе, отчего я ощущаю теплое дыхание на своем. Он пахнет божественно, как виски с листочками мяты.

— Я уже обсуждал это с Пейдж, — продолжает, и новость, что он болтал с моей лучшей подругой шокирует. — И она согласилась, что для тебя будет лучше остаться у меня на ночь, я убедил ее, что ты получишь отдых, в котором нуждаешься. Я дал ей свое слово, Пенелопа, а я никогда не бросаю их на ветер. Поэтому перестань сопротивляться. Это бессмысленно.