— Как дела с ужином? — спрашиваю Пейдж, бросая взгляд на Пенелопу.

— Еще минут десять. Стейкам нужно полежать немного, прежде чем полью их соусом. Нелл будет рада все принести, — Пенелопа пинает ногу Пейдж.

— Ох, да, сейчас поставлю закуски на поднос и принесу.

— Спасибо.

Я возвращаюсь в гостиную, где все стоят с бокалами в руках, обсуждая шоу La Magie.

— Оно невероятно, — вещает Кит. — Яркие цвета, актерское мастерство,

Подходит Пенелопа с подносом.

— Не помню, когда в последний раз ходил на их шоу, хотя точно помню, что они захватывающие, — добавляю.

Пенелопа протягивает поднос сначала девушкам.

— Выглядит аппетитно, но нам нужно следить за весом. Через три недели мы должны влезть в костюмы из спандекса.

— Спандекс? — спрашивает заинтригованный Скотт.

— Да, Меган и Джессика присоединились к труппе La Magie на этой неделе. Это было их первое прослушивание, — заявляет с гордостью Кит.

— С небольшой помощью, — обе девушки посылают Киту знающие улыбки, и он раздувается от гордости, явно обожая тот факт использовать свое влияние ради девушек.

— Потрясающе, — поздравляет Скотт.

— Эй, ты в порядке? — спрашивает Меган, указывая на Пенелопу, которая побледнела и замерла на месте.

— Да, — отвечает она быстро, пихая поднос ко мне, затем бредет на кухню и опускается на пол за шкафчиком.

— А так не кажется, — обращает внимание Меган. Мисс очевидность.

Небрежно сую тарталетку в рот и передаю поднос Скотту, который передает его остальным по кругу, потому что не мудак, в отличие от Грэхема, который, скорее всего, сунул бы поднос обратно мне.

— Я собираюсь проверить, как там наш ужин. Грэхем, не проводишь леди и Кита на балкон, чтобы показать вид на миллион долларов.

Указывая рукой в сторону балкона, Грэхем говорит:

— Сюда.

Иду на кухню, где Пейдж с фальшивой улыбкой возится с мясом. Другая ее помощница наполняет бокалы с водой, а Пенелопа сидит на полу, прислонившись к шкафу и подобрав колени к груди.

Явно сожалея, Пейдж нервно смотрит на меня, как будто я могу на нее наброситься. В успокаивающем жесте кладу руку ей на спину и говорю:

— Не переживай ни о чем. Я разберусь.

Садясь на корточки перед Пенелопой, кладу одну руку ей под спину, а другую под колени. Резко подняв, несу ее из кухни мимо группы людей, чьи головы повернуты в противоположном направлении.

Пенелопа не вырывается, даже не двигается, просто продолжает тихо плакать в моих руках.

Луна едва освещает мою комнату, отбрасывая блики на покрывало. Медленно кладу Пенелопу на кровать, устраивая удобнее. Она сразу отворачивается, отчего я наблюдаю за ее подрагивающими плечами.

Я знаю эту женщину пару недель и за них выучил, что она окружила себя крепкой бронью, которая едва трескается под давлением. Женщина сейчас передо мной не тот же самый человек, которого я знаю. Она хрупкая, ранимая и сломленная.

Обычно такое поведение не оказало бы на меня эффекта. Я бы занимался своими делами и нашел другую женщину. Но с Пенелопой все не так. Как только я увидел ее бледность, мне захотелось обнять и узнать, из-за кого или чего у нее такой взгляд на лице.

Что-то в этой женщине пробралось глубоко мне под кожу. И честно говоря, чертовски пугает меня.

Ее тихие всхлипы наполняют комнату, разбивая мне сердце, я чувствую себя некомфортно из-за глубокого желания внутри позаботиться о ней.

Вместо того, чтобы повернуть Пенелопу к себе, обхожу кровать и ложусь лицом напротив нее. Опираясь головой на руку, смотрю на девушку. Инстинктивно тянусь большим пальцем руки, чтобы вытереть слезы с ее глаз.

— Пенелопа, — говорю, надеясь, что она откроет красивые глазки, но вместо этого девушка зажмуривает их крепче и еще больше слез бежит по ее лицу. Мое сердце екает в груди.

— Иди сюда, детка, — говорю, садясь и притягивая ее на колени. Она охотно присоединяется ко мне. Я крепко обнимаю, пока она плачет, что-то бормоча.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты... должен... вернуться, — говорит она между всхлипами и шмыганьем носом.

Целуя ее в висок, качаю головой.

— Нет, пока не буду уверен, что с тобой все хорошо.

— Мне... — она протяжно выдыхает, вытирая слезы. — Мне нужно вернуться к работе.

— Нет, — снова целую ее в висок, затем в щеку, ощущая соленость от ее слез. — Оставайся здесь, отдохни, приди в чувства. Мне сегодня не понадобится твое обслуживание.