Нас с Гизульфом послали воинов по всему селу собирать. Дед нас не выгнал, но велел молчать и никому после об увиденном не рассказывать. Мол, и без того скоро все про все узнают.

Когда все у нас дома сошлись, дядя Агигульф еще раз рассказал, как к Теодобаду они с Агигульфом-соседом ездили. И как выслушал их Теодобад, и какие наказы Теодобад дал.

Покуда все над этим рассказом думали, дед Рагнарис молвил тяжко: как велено, так и надлежит поступить, ибо Теодобад выше сидит — ему, Теодобаду, дальше видно.

Дедушка Рагнарис объявил, что в старое село никто из его домочадцев поехать не может. Ибо поклялся он, Рагнарис, то село покидая, что никогда больше нога его на ту землю не ступит. И нога сыновей его на ту землю больше не ступит. И ноги сыновей его сыновей никогда на ту землю не ступят.

И Хродомер сказал то же.

Аргасп и Гизарна тоже не могли туда поехать, ибо были с Хродомером в родстве.

Тут Одвульф вперед вылез. Вызвался поехать. Давно, мол, мечтал на Гупту святого посмотреть. Может, доведется в наше село его привести.

При мысли об Одвульфе многие кривились, да выхода иного не было: почти все в нашем селе повязаны клятвами, некогда дедушкой Рагнарисом и Хродомером данными. И решено было: пусть едет Одвульф.

Хродомер проворчал, что одежу Одвульфу даст справную, дабы прорехами не зиял. Однако ж как вернется Одвульф, так пусть отдаст ту одежу в целости и сохранности, ибо не в дар она Одвульфу, но лишь для того, чтобы село наше видом срамным не позорил.

Пусть Одвульф при свидетелях скажет сейчас, что непременно ту одежу вернет, как вернется, исполнив поручение.

И наставления стал давать Одвульфу: какие речи говорить, как держаться — чтоб глупости, каким годья учил, оставил, чтоб гордо глядел, величаво выступал. Но без драчливости, разумно и степенно. Да гляди, сказал Хродомер, долго там не задерживайся. Чтоб приехал, новости разведал, о чужаках упредил и уехал. От речей липких да ядовитых чтоб отворачивался.

И клялся Одвульф, что все сделает, как наказано. Землю готов был есть — так хотелось ему в хорошей одеже да на Гупту поглядеть, а то и в наше село блаженного сманить.

Тогда же твердо решили: как бы ни повернулось, а после того, как урожай соберем, до холодов тын поставим. Даст Теодобад людей — хорошо. Не даст — своими силами ставить будем. Но тын беспременно в этом году поставить надо. Нельзя больше ждать.

Агигульфа, отца Фрумо, и Тарасмунда решили уже сейчас в лес посылать, чтоб деревья для тына присматривали и особой метой метили.

И еще постановили: пусть отныне на кургане алариховом дозор постоянный будет. С кургана всю округу видать, даже те луга, что за Долгой Грядой скрыты. Дозорным же коней при себе иметь, чтобы в случае беды в село, как ветер, примчаться. И быть в том дозоре Аргаспу с Теодагастом назначили. И дяде Агигульфу с Валамиром им в смену. Покуда Агигульф с Валамиром, наказ теодобадов исполняя, к ближним гепидам ездить будут, пусть Аргасп с Теодагастом сменяясь на кургане дозор несут. А когда вернутся воины Агигульф и Валамир, пусть попарно сторожат. Пусть день и ночь Аргасп с Теодагастом сторожат, а другие день и ночь — Агигульф с Валамиром.

Теодагаст заартачился было, что никак нельзя ему сейчас в дозоре быть, ибо близится время жатвы и нет у него рабов, как у иных-прочих, чтобы о хозяйстве в отсутствие теодагастово радеть. Но Хродомер, споры пресекая, сказал: своего раба даст, Хорна, на время жатвы. Пусть о теодагастовом хозяйстве радеет. Только пусть Теодагаст его бережет, лишней работой не перетруждает. Ибо ведом Хродомеру бездеятельный нрав теодагастов.

Тут дедушка Рагнарис свое слово молвил. Дескать, и ему бездеятельный нрав теодагастов ведом и отвратен. И непонятно ему, Рагнарису, отчего Хродомер Теодагасту в том потакает. Пусть не Теодагаст с Аргаспом в дозоре будут, а Гизарна. У Гизарны Снага-раб есть и Тиви-наложница. Не дадут хозяйству Гизарны в упадок прийти, покуда хозяин их, воин Гизарна, о пользе села общей радеть будет.

Но тут Теодагаст возопил: не по-людски это, ибо обещал ему только что перед всеми Хродомер, что раба на время жатвы даст. Вот и пусть дает. Неужто старейшина от слова, перед всеми сказанного, отречется?.. А уж он-то, Теодагаст, о пользе общей куда как радеть будет. Ни одна мышь в окрестностях села не прошмыгнет без надзору. Отследит и старейшинам доложит.

Дедушка Рагнарис сказал, что мир явно к упадку склонился.

Тогда Хродомер плюнул и сказал — пусть Теодагаст в дозоре будет. И с улыбочкой ядовитой прибавил: есть у него думка насчет того, как и Гизарна сможет о пользе общей порадеть, коли так рвется.

Надо бы кого-нибудь в капище лесное послать. Не понравилось у нас в селе никому то, что Ахма с Фрумо учинили над агигульфовыми курами и псом. Нехорошее что-то полоумным видится. Знать бы — что.

Рассказать жрецу надо бы обо всем, что у Агигульфа-соседа на дворе случилось. Пусть бы жрец слово сказал. А лучше бы склонить жреца в наше село прийти, чтобы своими глазами на все посмотрел. Да и Ахму-дурачка, глядишь, исцелил бы жрец.

Стало быть, пусть Гизарна в капище едет и там радеет о пользе общей.