– Тринадцать.

– После всего этого вы не согласились пойти что-нибудь выпить, потому что вам надо было вымыть свою ванную.

Весьма странно, что ей запомнилась именно эта деталь.

– Совершенно верно. Вы доступны для дискуссии по поводу аутизма? Параллельно мы могли бы чего-нибудь выпить, если хотите.

– Вы хотите наверстать упущенное? Поэтому и звоните? Беседа продолжалось в столь же несфокусированном духе, но в конце концов мы установили, что Джулия по-прежнему работает в данной сфере; что с тех пор она успела выйти замуж и развестись; что с тех пор я успел жениться, однако не развелся; что я не предполагаю оставить Рози; что я обращаюсь за помощью не для себя лично, а для Хадсона; что встречаться за совместным принятием спиртного нам не имеет смысла (по заключению Джулии) и что решение проблемы более глубокого ознакомления с темой аутизма состоит в том, чтобы посетить семинар группы поддержки, который Джулия будет проводить на будущей неделе. Мы с Рози познакомимся там с членами аутического сообщества и услышим двух выступающих.

– Одна из них – немного такая… активистка… Права людей с аутизмом и прочее. Сейчас мы наблюдаем все больше такого. Думаю, вам это будет близко, но это очень тяжело воспринимают родители, у которых по-настоящему трудные дети. Что ни говори, а вы тогда немного обогнали время.

В ходе ланча в университетском клубе я предпринял некоторые предварительные исследования по поводу диагноза «аутизм».

– Я подумала, вдруг найду тебя тут, – произнесла Рози. Она стояла у меня за спиной.

– Совершенно предсказуемо. У меня всегда здесь ланч по четвергам.

– Мне опять директриса звонила.

– Еще какие-нибудь проблемы?

– Якобы хотела убедиться, что мы остались довольны обсуждением. Сказала, что Нил Уоррен бывает резковат, но учителей-мужчин трудно заполучить, так что мы не должны судить его слишком уж строго. Видишь, как это работает? Когда мужчины в большинстве, они диктуют правила. А когда они в меньшинстве, с ними все носятся.

– Я могу оспорить высказанный тезис – или это прервет изложение исходной аргументации?

– Прервет. В любом случае я права, так что оспаривать нечего. На самом деле она хотела узнать, собираемся ли мы получить профессиональную оценку состояния Хадсона. Я сказала, что мы рассматриваем вопрос.

Она указала на экран моего ноутбука, где были отображены диагностические критерии аутизма.

– Вижу, ты сразу полез в эту библию психиатров.

– Мне кажется, «библия» – неподходящий термин для документа, основывающегося на фактических доказательствах и регулярно обновляемого.

Рози засмеялась:

– В общем, это стандарт. Причем даже не единственный в медицине.

– Верно. А вот утверждение директора неверно. Термин «синдром Аспергера» или просто «Аспергер» до сих пор употребляется.

– Скоро перестанет. Его ждет судьба маниакально-депрессивного психоза и водянки. – Она снова рассмеялась. – Так и знала – это будет первое, что ты станешь искать. В общем, я тут поговорила с одноклассницей, у нее сын с аутизмом.

– Официально диагностированным?

– Да, диагноз поставил специалист. Анастасиосу – так зовут ее сына – было очень тяжело, но ему оказывали большую поддержку, и теперь у него все гораздо лучше. Учится в университете. И у него есть партнер. – Рози подала сигнал «Стоп». – Это просто информация. Давай пока просто примем ее к сведению. Кстати, семинар в среду. Придется нам пропустить спектакль.

– Я уже внес поправку в свой календарь. Билеты я отдал Ласло и Фрэнсис Спорадической Курильщице. Но мы ведь сможем рассматривать посещение семинара как запланированный выход в свет?

Беседа Рози с бывшей одноклассницей дала нам полезную общую информацию о проблеме, а также идею упражнения, которое помогло бы Хадсону «раскрыться».

– Суть в том, что мы должны говорить с ним о наших собственных школьных впечатлениях и переживаниях, в том числе и о кое-каких негативных, – пояснила Рози.

– Перечислить негативные переживания будет нетрудно.

– Это не соревнование. И не надо рисовать слишком мрачную картину. И нам нужно позволить ему найти собственный способ включиться в наш разговор.

Хадсон превосходно умеет находить способы включаться в разговоры.

Поскольку был четверг, обед состоял из белой рыбы в сухарях (плоскоголов), овощей из одобренного списка (бобы) и приемлемого крахмалистого компонента (картофельное пюре с двадцативосьмипроцентным содержанием измельченного корня сельдерея: эту долю я постепенно повышал, чтобы приучить Хадсона к вкусу данного продукта). Рози была пескетарианкой [4] , а Хадсон отказывался есть множество различных видов пищи. Приготовление еды, которая устроила бы нас всех, постепенно превратилось для меня в настоящее испытание.

Выходом стало возвращение к Типовому рациону питания – с вариациями, чтобы его применение не казалось столь явным. Я следовал Типовому рациону пять месяцев, прежде чем Рози это заметила.

– Как там школа? – спросила Рози у Хадсона.

– Отлично. – Это не было компонентом упражнения по раскрытию, а лишь разговорным ритуалом. – Дочитал «Марсианина». Ставлю пять звезд. Там про астронавта. Его зовут Марк Уоткинс, а его корабль называется «Арес-3». До этого был «Арес-1» и…

За главным блюдом мы продолжили нашу игру в «интересное число».