— Его самого. — Сказала Женя.

— Расскажешь? — Спросил Крид.

— Что же, слушайте… — И сестра поведала им о своей прошлой миссии. Со всеми её мрачными и не только подробностями.

Когда рассказ закончился, то Хэм тихо сказал: — Я не вижу твоей вины, Женя.

— А я разве говорю, что виновата, нет, брат. Это война и на ней бывает всякое. Разумом я это понимаю, но сердцу… Сердцу не прикажешь, а я слишком привязываюсь к друзьям и близким. И теряя их, от боли теряю и разум. Сначала Тини и молодёжь, потом Херувим, кто следующий в список потерь? Ты или ты? — Спросила она, переводя взгляд с одного на другого из них. — Кто?

— Но, Т’Арол жив? Что ты хоронишь его заранее?! — Громко сказал Серебряков.

— Скажи, Финист, каковы его шансы дожить до победы? Там, в самой глубине преисподней…

— Довольно велики, он умный и ловкий парень. Смог выжить в среде гладиаторов, сможет и там, верь в это, подруга. — Сказал Артур.

— Только это мне и остаётся.

— Где Гор’Бе? — Спросил Иван.

Женя показала рукой куда-то вниз, мужчины выглянули за перила и на расположенной ниже другой террасе увидели их общего друга, который стоял у разложенного мольберта и что-то рисовал кисточкой.

— Он снова взялся за краски? — Спросил Артур.

Женя кивнула. — Сказал, что это его успокаивает и упорядочивает мысли.

— А ты, почему не с ним?

— А я, не умею работать маслом, только карандашами. Хотя… — Задумчиво протянула сестра, докурив сигару и затушив окурок в пепельнице.

— Что хотя? — Спросил Иван.

— Может, завтра и составлю ему компанию.

— Жень, у нас к тебе претензия. — Сказал Иван.

— Какая? — Выгнула бровь женщина.

— Мама, видела твой забег на Тучанке, и очень расстроилась. Очень!

— Я знаю. — Ответила сестра, достав из кармана ещё одну сигару, взяла со стола зажигалку и раскурила её. — Я чувствую вас всех, достаточно, чтобы понимать некоторые моменты.

— И что? — Спросил Хэм.

— И ничего, Хэмэ. Я ошиблась в оценках, но поскольку всё закончилось благополучно, не вижу смысла обсуждать это всё. — Спокойным голосом сказала та.

— Жень?! — Начал, было, Иван, но замолчал, натолкнувшись на холодный отрешённый взгляд зелёных глаз.

— Тема закрыта, капитан второго ранга Шепард. — Сказала женщина подчёркнуто бесстрастным голосом. — Вам всё понятно?

И Ваня понял, что разговаривать на эту тему с сестрой бесполезно. Именно сейчас перед ним сидела не ласковая и заботливая сестрёнка, но холодный и жестокий офицер флота. Прекрасно осознающий свои поступки и их последствия, та кого за глаза до сих пор втихомолку величали Торфанский мясник.

— Так точно, госпожа капитан первого ранга. — Сказал он, закрывая тему.

— Мама плакала. — Тихо сказал Хэм, глядя вдаль на соседние лепестки станции, освещённые дневным светом.

— Плакала не только мама, хватит об этом, Хэмэ. — Сказала Женя, и затянулась. — Хочешь курнуть? — Спросила она брата.

— Давай. — Ответил турианец, взяв из её рук сигару. Затянулся, подержал дым внутри и выпустил тонкой струйкой в воздух.

— Где курить научился? — Спросила его Женя.

— На Омеге. — Ответил Хэм, продолжая курить.

— Вот ведь чёртова станция, кого из нас там только не было. А кое-кто всё ещё там. — Вздохнув, сказала сестра. — Ну что, мужики, aitta’ni закончила сборы и закрывает кафе. Предлагаю отправиться ко мне на квартиру и посидеть там, что скажете?

— У нас нет возражений. — Ответил за всех Серебряков. — Что насчёт Ростама?

— Кот не маленький, сам дорогу найдёт, как нарисуется. Так что, потопали. — Закончила сестра, вставая и задвигая кресло под стол.

Поздно вечером.

Позади ужин, приправленный доброй порцией коньяка из запасов квартиры. Большинство жильцов, уже спит, кто-то ушёл гулять по ночной станции. Кто-то, как Крулл, плещется в бассейне. Заливая всё вокруг почти детским восторгом.

Вот откуда у жителя песков, такая любовь к воде? Шамс готов плескаться с утра и до вечера. Иван вспомнил, с каким удовольствием его родич купался в тёплых водах «Зеркала» и не лень ведь ему было вставать в самую рань и топать на пляж. Причём кроган купался и зимой, несмотря на снег. Ну, вода ведь это вполне позволяла.

Вспоминая, всё это он вышел на балкон третьего яруса. Главная зала гостиной была во тьме, лишь на потолке ярко горели звёзды на голоэкране. Мужчина всмотрелся в рисунок созвездий и узнал их. Перед ним во весь потолок, раскинулась панорама знакомого с самого детства неба. А снизу шли эмоции троих очень близких ему разумных, он выглянул вниз и на здоровенном диване в сумраке создаваемым голограммой и падающим из окон тусклым ночным светом увидел брата, жену и сестру. Женщины прижались к турианцу с двух сторон и смотрели в потолок.