— Есть, мэм. — Говорит лейтенант. — Вот здесь, послание от Советников Кирхбаума и Спаратуса, для вас и Спектра Найлуса Крайка. — И протягивает нам дата-диск.

— Что в нём? — Спросила я.

— Не могу знать, госпожа капитан первого ранга. — Ответил Вега.

— Дети, проводите господ офицеров в гостиную и напоите чаем, мы же пойдём с дядей Найлусом, посмотрим, что же нам хотят поведать Советники.

— Жень, пойду я к Коэлу наведаюсь, если что, я у него. — Сказал Новак и утопал к соседу.

Прошли в дом, дети увели офицеров и усадили на диван, а мы с братом пошли в кабинет. Смотреть, что же нам хотят сказать наши непосредственные начальники.

Ну что же, всё оказалось немного не так как я себе, было, вообразила, но всё же близко к моему видению событий. Недовыловленная часть приспешников Генри Лоусона, во флоте и армии, возбудилась на меня и устроила бучу. Но, поскольку у меня был иммунитет, как у кавалера «Белого солнца» и Спектра, то они пошли с другой стороны. Подкупленные журналюги, просто шизанутые писаки и всяческие либералы устроили дикий вой, на тему того что я скрыла часть своей биографии. Так мало того, после всего, что со мной и моей семьёй сделал «Цербер», посмела с ними сотрудничать и похер, что я разумных спасала. Вся эта свора голосила почему-то лишь в метрополии, журналистская братия в колониях, ну исключая Беккенштейн, все эти вопли и дутые расследования игнорировала, так что вести до меня не дошли. И дядя с мамой, и братья, видимо решили не портить мне этой пеной окончание отпуска. Но, не тут-то было…

Кое у кого из конгресса, тоже засвербело, и было инициировано парламентское расследование. По его ходу, всплыли кое-какие подробности нашей жизни в Ванкувере, народные избраннички из комиссии вывалили их на всеобщее обозрение и понеслось.

Вой в западной либеральной прессе на Земле достиг такой величины, что адмиралтейству пришлось реагировать. Адмиралы во главе с дядей Стивеном, прекрасно понимали, что это всё неспроста. Но интересовали их не те, кто громче всех выл, а те, кто под этот концерт, начал мутить странные делишки. Дядя посоветовался с Советниками и решил сыграть в контригру. На Мендуар втёмную отправили двоих оперативников УСБ с приказом доставить меня на Землю, для выяснения. Нам же с Найлусом надлежало играть оскорблённую невинность, всячески поддерживая легенду, что Совет и Адмиралтейство слили меня в угоду мерзавцам от политики и журналистики. А на самом деле всё это будет игра, где Совет и Штаб будут смотреть, кто будет ловить рыбку в мутной воде скандала и брать на карандаш, рыбаков. С последующим, разбирательством, кто и для кого рыбачил.

Брата сделали моим официальным защитником от СПЕКТР, мой же статус был «временно приостановлен». Так сказать для пущего антуража и достоверности.

— Ну что, Жень, нам, похоже, предстоит дорога на Землю? — Спросил, когда запись закончилась, брат.

— Похоже так, и войну мы с тобою встретим именно на Земле. — Отвечаю я, — Нужно связаться с Карлито, подготовить средства эвакуации к моменту удара по метрополии.

— Согласен. Когда отправимся?

— Через двое суток, Най. Нужно время, чтобы со всеми попрощаться, поскольку увидим мы их ещё раз или нет, я не знаю. — Говорю я.

— Как скажешь, думаешь, эти не возмутятся? — И турианец кивнул на двери.

— Насрать, подождут, не растают, не сахарные. — Отвечаю я. — Идём, расскажем детям и всем остальным, что наш с тобою отпуск закончился.

— Идём. — Ответил брат и мы вышли из кабинета.

Рассказ поверг детей в сильнейшее уныние. Девушки начали всхлипывать, Сини же, не выдержала первой и, вскрикнув что-то неразборчивое, прижалась ко мне шепча сквозь плачь: — Мамочка моя, моя мама! Ты уезжаешь, уезжаешь на войну! Мне так страшно…

Начинаю утешать её, за младшей подходят остальные. Лили хлюпает носом, Анни делает вид что держится, но сползшие эмощиты и полыхающие как прожектор чувства выдают её с головою, Алиса и Диана просто молча, плачут. Даже Миша и тот еле держится, у парня дрожат губы и, он часто моргает. Вижу родителей и обеих сестёр с мужьями, соседей, друзей. Все здесь…

— Когда? — Хриплым голосом спросил отец.

— Через двое суток. — Отвечаю я, посмотрев на УСБ-шников. Капитан Хорн кивает и, дёрнув за рукав слегка засмущавшегося Вегу, выходит за двери вместе с лейтенантом.

Женька (Мендуар 21 июня 2385 г. Раннее утро.)

Летун моих родителей стоит на лужайке возле моего дома. Я пакую в багажник свою армейскую сумку, в которой два комплекта моей парадной формы, несколько сарафанов и спортивный костюм. Там же несколько комплектов ботинок и всяческие мыльно-рыльные и прочие гигиенические наборы. За спиной мои близкие, дети и взрослые, стоят и молча смотрят, как собираемся мы с братом. Все слёзы уже выплаканы, все слова сказаны, как мною, так и ими.

Сини прижалась к Мишке и глазами, в которых плещется тоска и боль, провожает все мои действия. Кладу на сумку кофр с карабином и закрываю багажный отсек. Дочь порывисто вздыхает, отцепляется от сына и, подскочив, прижимается ко мне. Обнимаю свою «малышку», которая уже выше меня, глажу по голове, целую в снова мокрые от слёз скулы.

— Успокойся, солнышко моё, ну что же ты? — Тихо шепчу я. Но девочка лишь мотает головою, прижавшись ко мне. Подходят остальные и каким-то непостижимым образом прижимаются ко мне все. Даже Мишка, стоит и своими длинными сильными руками обнимает нас всех вместе.