— Ты так ненавидишь своего отца? — Спросил Ленг.

— Его есть за что ненавидеть, Кай. Мой папочка, чудовище, почище «коллекционеров» и Жнецов. Я рада, что смогла в своё время удрать от него и самое главное, утащить Ориану. Моя сестрёнка не осталась в лапах этого маньяка. — С чувствуемой ненавистью ответила Лоусон. — И да, я ненавижу Генри Лоусона.

— А за что? — Серьёзно посмотрев на девушку, снова спросил Кай.

— Ты не знаешь, какой он. Он холодный, расчётливый мерзавец. Для него люди, будто вещи, необходимо — бережёт, пылинки сдувает. Необходимость отпала, человек отправляется на помойку. Ты бы видел, как он со мной носился поначалу, был такой заботливый, пока не выяснилось, что я слегка дефектна. Пока его умники из лабораторий не выяснили, что я бесплодна. Его словно подменили, он стал тяготиться мною, ненавидеть меня. Как он однажды мне проговорился: «Ты ошибка, Миранда, неудачная версия, но ничего, я заставил этих умников, устранить недостатки и создать мне настоящую наследницу». Я так тянулась к нему, так старалась, а он даже не желал со мной видеться. Запер в дальней части дома, будто я прокажённая. Лишил меня общения, лишь инструкторы и техник мнемозаписи, вот весь круг тех с кем я общалась тогда. И так несколько лет, потом он позволил мне общаться с Орианой. Ещё и пытался выставить меня ущербной перед ней, говорил об этом. Но, я смогла убедить сестру в обратном, сколько тепла тогда было между нами. Две одинокие: куклы в золотой клетке, мы нашли друг друга и, когда я собралась бежать, она упросила меня забрать её с собой. Думаю, он и погнался-то за нами лишь из-за неё, если бы я убежала одна, он бы просто плюнул мне вслед.

— Н-да, невесёлое у тебя было детство. Хотя инструкторы, наставники, всё почти как у меня. — Отвечал китаец.

— Как у тебя, тебя тоже били за неудачи? А может, ты сидел в холодном погребе голышом, чтобы лучше усваивался материал? — Тихо спросила она.

— Что-то не припомню такого, пару раз от деда бамбуковой вицей прилетело, но там я сам виноват был, и ещё легко отделался, за свои художества. — Сказал Ленг.

— А у меня, было так. Причём в конце, били даже чаще, чем запихивали в погреб. Ещё ведь старались, не искалечить и не изуродовать, чтобы не испортить совсем уж, «дорогую игрушку». Пробный образец наследницы, не оправдавший надежд…

— Я тоже не оправдал, только вот по другой причине. Хотя сейчас, имею все шансы вернуть своим близким веру в мою звезду. — Сказал Кай, вставая, — Как верну вам долг, снова завербуюсь на флот, может, опять попаду на разведэскадру, увижу наших, Шепард и других ребят. Жаль, что она связалась с этими азари, и что в них нашла?

— Так вот чем продиктован твой интерес к ней? — Спросила Миранда.

— Ну да, тогда старпом «Нормандии» сразу мне понравилась, с того момента на станции «Арктур», как нас представили друг другу. Только вот, на меня она, внимания совершенно не обращала, да и на других офицеров не смотрела.

— Так про неё же с самого начало всё было известно, она и не скрывала никогда. — Сказал Джек.

— Ну и что, босс, как говорят русские: «Сердцу не прикажешь». Ладно, пойду, проверю, как идут дела. Не проследишь, ещё упадут на хвост ищейки Лоусона. А количество наших убежищ, отнюдь не бесконечно. — Ответил мужчина, выходя из помещения.

Когда двери закрылись, Джек отхлебнул виски и глубоко затянулся сигаретой, смакуя ароматный дым.

— И ты отпустишь его? — Спросила девушка. С некоторых пор, их отношения претерпели некоторую трансформацию, став куда доверительнее. Правда перед этим был очень сложный разговор, расставивший все точки над «и». Джек честно признался, что готовил Миранду на смену её папочки, только вот время внесло коррективы в его планы, превратив их в пыль на ветру.

— Отпущу. Пусть возвращается, и на Пятом флоте у нас наконец-то появится наш человек. Ленг честолюбив и вполне в состоянии дослужиться до высших чинов. А это дорогого стоит, согласись.

— Думаешь, его возьмут обратно?!

— Не напортачим в будущем, возьмут. Главное победить, Миранда, победить и выжить, а на то, чтобы восстановить организацию, средства, если что есть. Главное, чтобы было кому возрождать, ты согласна?

— Шепард и ребята, найдут решение! — Ответила его главная помощница.

— Ты в неё так веришь? — Спросил он.

— Не в неё, в них всех, хотя и в неё тоже. Налей мне немного, Джек, что-то тоскливо…

— Миранда Лоусон, ледяная Принцесса «Цербера», влюбилась в Спектра Совета. — Проговорил он, взяв на столике стоящем рядом пустой бокал, наполнил его на два пальца виски и отпустил. Стакан улетел в угол, прямо в руку девушки.

— Он достоин любви. — Ответила та, отсалютовав ему стаканом.

— Решать тебе. — Сказал он, вернув приветствие. — За победу!

— За победу! — Ответила она.

Лиара Т’Сони (Мендуар, 1 апреля 2386 г.)

Сумрак рассвета прогнал сон, она посмотрела в потолок, чувствуя рядом дыхание любимой. На ногах чувствовалась ставшая уже привычной тяжесть головы кота, чьё массивное мускулистое тело лежало вдоль кромки кровати мягким и тёплым пузом кверху. Барсик спал, приоткрыв рот, лапы периодически мелко вздрагивали, на пальцах появлялись и исчезали мощные когти, способные одним ударом разорвать горло незащищённого разумного.

Но кот был ласков и ни за что не нападёт ни на неё, ни на детей. Про Женю нечего и говорить, она для зверя была самим божеством, и относился кот к ней соответствующе. Азари иногда даже ревновала пушистого нахала, любящего спать в обнимку с её человечкой.

Она привстала на руке, в слабом утреннем свете вглядываясь в лицо любимого человека. Чуть больше полугода здесь, на Мендуаре разительно изменили его. Сделали резковатые в прошлом черты гораздо мягче, бледные губы набрали цвет став сочного алого цвета. Шрамы зажили, оставив после себя едва уловимую сеточку, заметную лишь когда Женя волновалась. Исчезла жёсткая складка у губ, вернув лицу что-то детское, немного нежное и беззащитное. Волосы отрасли и густой, багрово-алой волной доставали почти до ягодиц. Как азари любила их, такие шелковистые, гладкие, послушные воле. Она любила запускать в них ладони пропуская пряди сквозь пальцы. Ладонь сама потянулась к лицу любимой, коснулась пальцем изгиба губ под носом и мягко скользнула к их уголку. Шепард чуть поморщилась, но не проснулась, продолжая тихо посапывать во сне, лишь на лице её появилась лёгкая улыбка, собравшая лучики морщинок у глаз.