Подошла Китти, коснулась моих волос, пропуская их сквозь пальцы.

— Идём, Женька, пойдём сестрёнка моя, моя защитница, спасительница. Сходим на озеро, посидим, вспомним и помянем всех тех, кого потеряли.

Смотрю на родное лицо, в тёмно синие глаза этой девчонки, моего Котёнка.

— Ты права, пойдём. — Говорю я, вставая с корточек. — Помянем всех. Устроим тризну, как наши древние предки. Наши близкие живы в нас, пока живы мы, живы и они.

Вечером.

Солнце садится за деревья, тени от которых причудливым узором падают на гладь воды. Стоят столики, со всяческой снедью. Я слегка пьяная и размякшая, слежу, как моя азари купается рядышком с дочкой. Сини наконец-то смогла поплыть самостоятельно. Уроки Сэй и собственное упорство, позволили ей преодолеть барьер страха, а может быть сыграло то, что она доверяла мне абсолютно и, чувствуя меня рядом, просто перестала бояться воды.

Пусть плывёт она ещё неумело, но прогресс налицо, а Ли и девчушки азари подстрахуют если что. Мишка, надев маску и портативный дыхательный аппарат, ныряет на глубине, поливая окрестности сугубым восторгом первооткрывателя. Озеро в плане подводных красот, даст фору иному коралловому рифу на Земле. Друзья тоже довольны, кто сидит в воде, наслаждаясь её теплом. Кто дрыхнет на ковриках, обновляя загар, полученный на Тиамарроне. Старшие ведут неспешные беседы на разные темы, не забывая поглядывать за резвящимися в воде детьми. Папка под деревом с неизменной шахматной доской, напротив Заид, как выяснилось заядлый шахматист. Наёмник и добрый товарищ, осваивает свою новую руку и глаз, который, правда, скрыт пока за тёмными очками. Ребята выполнили его просьбу и вырастили ему новую руку и око, и прямо на «Нормандии» в операционной провели операцию приживления и пластику на лице. Массани доволен как удав, как впрочем и Анайя, плавающая сейчас на мелководье. Тренируя новую, уже живую руку, как и наш СВАТ-овец Дональд Батлер. Только вот ему, придётся помучиться чуть дольше. Нога не рука, нагрузки гораздо выше и долго ходить, для копа пока тяжёлая задача, но он совершенно не унывает, наоборот пышет оптимизмом.

Шаги за спиной, шорох лёгкого одеяла и смешанные чувства нежности и какой-то опаски. Одеяло ложиться на плечи, укрывая мою голую спину, рядом на коврик садится мама, я поднимаю край одеяла и, прижавшись к ней, укрываю им и её.

— Что ты решила, мамочка? — Тихо говорю я, положив ей голову на плечо.

Женщина глубоко вздохнула, при этом ласково проведя ладонью по моей щеке.

— Скажи, ты ведь помнишь своих родителей из прошлой жизни?

— Помню.

— Ты скучала по ним?

— Немного, в самом начале. Видимо со мной что-то сделали, я поначалу воспринимала прошлую жизнь несколько отстранённо, да и эмпатия сыграла свою роль. Ваши чувства, быстро вытеснили тоску по оставшимся там. И ты не думай, мам, я люблю вас именно как родителей. Ты же чувствуешь это, знаешь.

— А жена и дети?

— Последний год, там, отношения в семье оставляли желать много лучшего. Жена привыкла, что мы жили в достатке и в его снижении винила меня, сильно винила, считала неудачником и лентяем, неспособным, заработать на достойную, по её мнению, жизнь. Скатившимся до частного извоза на собственной машине. Дети выросли и с подачи жены считали так же. Так что, я больше времени проводил на работе, стараясь не появляться дома, где мне были уже не очень-то и рады.

— Ты уверена, или всё же уверен?

— Уверена, мам, уверена. Пусть я тогда не была эмпатом, но жена умела донести до меня свою позицию с помощью слов. Надеюсь, моя смерть избавила её от сомнений на этот счёт.

— А родители, тебе их не жаль?

— Жаль, конечно, но всё уже случилось. Да и я был старшим в семье, на меня надеялись. Пока был на подъёме, как мог, помогал остальным. Только вот мать считала, что мог бы помогать и больше. Отец её позицию не разделял, но не перечил, стараясь не педалировать эту тему. Когда же всё пошло под откос, похоже, мама решила что я неудачник. Хотя вслух старалась этого не говорить, но с женой похоже обсуждала, так как в речах той, пару раз проскакивали оговорки.

— Странные люди, за что тебя винить, что нет предпринимательской жилки. Так во все времена она есть далеко не у всех, что считать остальных ущербными после этого?

— Тот мир в отличие от этого, умел вбивать в головы всякую чушь. С помощью телевидения, интернета и прочих средств массового оболванивания. Так что, многие женщины считали, что мужчины им должны по жизни, только за то, что они делят с ними постель.

— Психология шлюх. — Буркнула мама. — С таким подходом, мужчины будут избегать долгосрочных отношений, дабы не делать себя обязанными.

— Так и было. Молодые девчонки ещё и жаловались, что парни их используют, предпочитая короткие не обязывающие романчики.

— Гадко это всё.

— Согласна.

— Значит, ты умерла без особых сожалений?

— Да.

— А здесь?

— Здесь, я обрела то, что никогда не имела там. Этот мир гораздо чище и честнее моего прошлого. А может, это вы с папкой такие. Потом ещё и Тааниры добавились. Знаешь, как приятно жить с людьми, чьи слова и чувства не расходятся. Как легко мне с вами, как просто и душевно.

— Скажи, у тебя есть планы на дальнейшую жизнь, дочь? Что ты будешь делать, после войны?

Я усмехнулась. — До после войны, ещё дожить надо. Мало того победить.

— Но всё же?

— Если выживу я и Лиара, да мои мальки, то уйду из СПЕКТР и вернусь сюда. Дострою дом или построю новый и буду в нём жить, вместе со своей семьёй. И знаешь, попробую себя в роли матери, отцом я уже была. А тут… Ну, недаром же меня женщиной сделали, не для того же, чтобы меня все жалели и любили. Хотя, это только везение, что мне в пути попалось столько по-настоящему хороших людей.